Предсказание для адвоката - Наталья Борохова

– Ну что там еще случилось, Лиана?

– Павел Алексеевич, к вам тут клиент без записи ломится! – информировала его девица со странным именем.

Хирург вышел в приемную, чтобы увидеть возмутительницу спокойствия. Заметив Дубровскую, он удивленно вскинул брови, но затем вежливо улыбнулся:

– Вы ко мне?

Лиза кивнула, поправляя нелепую папку, которая все время норовила выскользнуть из ее рук.

– Павел Алексеевич, а как же очередь? – напомнила девица.

– Это ненадолго. Ты разве не видишь, что ко мне пришла… родственница.

Последнюю фразу он сказал с некоторой заминкой, которая не укрылась от наблюдательной Лианы. Та оглядела Лизу с головы до ног и поджала губы. «Не вешайте мне лапшу на уши. Положим, „родственницу“ мог бы найти и симпатичнее. Когда ты, черт возьми, обратишь на меня внимание», – гласил вердикт, который ясно читался в ее глазах. Она гордо повернулась спиной, и Лиза спросила себя, не являются ли ее оттопыренные ягодицы чудесным результатом хирургических манипуляций…

– Ну-с! Чем могу служить? – произнес Павел Грек, усаживаясь во вращающееся кресло. – Неужели вы поддались соблазну перекроить свою внешность по новомодному образцу?

«А что, мне это необходимо?» – чуть было не спросила Лиза, но вовремя прикусила язычок. Не стоило нарываться на критику. Тем более ощутимый щелчок по своему самолюбию она уже получила.

– На мой взгляд, вы молоды и свежи и абсолютно не нуждаетесь в хирургическом вмешательстве, – продолжал доктор. – Вот лет так через десять-пятнадцать мы сможем решить некоторые проблемы, которые к тому моменту, я думаю, появятся.

– Вы абсолютно правы, Павел Алексеевич, – благосклонно приняла Лиза совет хирурга. – Я не собираюсь ложиться под ваш нож. Мне требуется помощь, но несколько иного плана.

Грек если и удивился, то не подал виду.

– Я слушаю вас, – молвил он.

Дубровская извлекла из папки телефонную книжку. Отыскав нужную страницу, она подала ее хирургу.

– Взгляните на эти записи, доктор. Мне не совсем ясен смысл, но я надеюсь разобраться с вашей помощью. Итак, «Новицкая – абдоминопластика». «Кольцова – ринопластика». «Удаление родимого пятна». Короче, целый перечень каких-то операций, которые…

– Стойте, – прервал ее Грек. – Что это?

– Это? – не поняла Дубровская. – Это телефонная книжка Эммы. Мне передала ее Ада Александровна, ее мать.

Елизавете было не совсем понятно, почему благожелательная улыбка с лица доктора исчезла, а его лоб перечеркнула глубокая морщина. В голосе появилась холодная отчужденность.

– Позвольте поинтересоваться, с какой целью?

– Ну… Для того, чтобы я уточнила некоторые детали.

– Какие именно?

Лиза смешалась. Она не была готова вести разговор в таком ключе. Вопросы должна была задавать она.

– Матери Эммы показалось странным, что все участники той самой злосчастной вечеринки перечислены в этой книжке. И все они делали пластические операции.

– Другими словами, вы ищете мотив убийства, – заявил без обиняков хирург, и Лиза покраснела.

– Ну, не то чтобы… Просто хотелось найти объяснение этому странному совпадению. Кроме того, я обещала Аде Александровне…

Она выглядела как школьница, которую уличили в списывании. Ей было жарко и неловко. Она рассматривала линолеум. Он был бледно-зеленого цвета, в тон шторам на окнах.

Грек прервал молчание.

– Позвольте, а какое отношение вы имеете ко всей этой истории? – спросил он. – Каков ваш процессуальный статус, так сказать?

Лиза прикусила губу.

– Вообще-то я являюсь адвокатом. Наверняка вам это известно.

– Известно. Только чьи интересы вы защищаете в этом деле? Ады Александровны?

Грек, не особо разбираясь в законах, тем не менее попал в самую точку. Он уловил неуверенность своей посетительницы.

– Я оказываю ей консультативную помощь. – Оправдание звучало малоубедительно.

Лиза несмело подняла глаза. На губах доктора играла пренебрежительная усмешка.

– Конечно, я – не юрист. Но интуиция подсказывает мне, что я вовсе не обязан отвечать на ваши вопросы. Я ведь могу просто вас выставить за дверь, не так ли? – похоже, ему доставляло удовольствие вести беседу в подобном тоне. – Но я для этого слишком хорошо воспитан, поэтому подойду к проблеме с другой стороны. Вам известно понятие «адвокатской тайны»? Ну, вроде никто и никогда не должен узнать того, о чем шептались защитник и его подопечный наедине. Вы соблюдаете это правило?

Дубровская кивнула.

– Существует и врачебная тайна, дорогая. Ее хранят так же тщательно и строго. Вы же просите меня, пользуясь нашим с вами знакомством, переступить через нравственные и профессиональные начала и выдать вам на блюдечке всю информацию о моих пациентах. Вы ставите меня в щекотливое положение, не так ли?

Дубровская не знала, как и реагировать. Конечно, врачебную тайну она в расчет как-то не брала. Грек говорил прописные истины, и спорить с ним означало ставить себя в глупое положение.

– А если эта информация будет использована во вред людям, доверившим мне когда-то свою жизнь и здоровье? А если дело получит огласку? Не сомневаюсь, вы на это рассчитываете. Моя репутация будет погублена. Никто и не вспомнит о моих блестящих способностях врача. Люди перестанут ко мне обращаться. Я утрачу их доверие.

Павел Грек остановился, чтобы перевести дух. Лиза поспешила заполнить паузу. Ей нужно было хотя бы попытаться.

– Может, в чем-то я не права, но взгляните сюда…

Она нашла нужную страницу.

– Кротовы. «Сломан нос. Многочисленные ожоги на спине, ягодицах. Кровоподтеки». – Она взглянула на хирурга. – Совершено преступление, доктор, и вы покрываете преступника.

– Я выполнял свой профессиональный долг – оказывал медицинскую помощь. Я не вел следствие, – сухо заметил Грек.

– А тут и не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что перед вами результат домашнего насилия. Константин Кротов избивает свою жену, тушит окурки об ее тело, ломает нос. Вы делаете ей ринопластику и считаете, что ваша совесть чиста.

Хирург как-то странно посмотрел на Лизу. Казалось, он собирался ей что-то сказать, но потом передумал.

– Мне нечего добавить, кроме того, что было уже мной сказано, – заявил он, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Дубровская лихорадочно искала новые аргументы, но не находила. Разговор прошел совсем не так, как ей хотелось. Она надеялась найти в докторе союзника, но получилось совсем наоборот. Он не желал ей помогать. Более того, он вообще не хотел с ней общаться. Она должна была уйти ни с чем. Он хотел только этого.