Зал фей - Натали Доусон

– Потому, что нам хотелось забыть! Было в нем что-то такое… противное! – Кэтрин понимала, что ее слова звучат по-детски, но мистер Тауб и вправду казался ей одним из самых неприятных людей, встреченных ею в Кромберри. Как если увидишь на лесной тропинке змею. От нее хочется не только убежать поскорее, но и не позволять воспоминаниям возвращаться к скользкому черному телу, свившемуся кольцами.

– Возможно, твоя неприязнь к нему была обусловлена чем-то большим, нежели его болтливостью и низкопробными шутками, – заметила миссис Дримлейн. – Художественные натуры наделены даром видеть больше, чем все остальные, и ты могла ощущать его безумие и опасаться его, даже не понимая, чего именно боишься!

Кэтрин, хоть и была польщена словами о ее натуре, все же не могла избавиться от сомнений.

– А если я ошиблась и человек вошел вовсе не в номер мистера Тауба, а в соседний?

– Это не могла быть ни твоя комната, ни номер миссис Тафт, он ведь вошел в дверь, находящуюся слева от тебя, как ты сама говорила, – терпеливо возразила старая леди. – Комната мистера Тауба – последняя по левой стороне, а номер перед ним занимает гувернантка Эфтонов и их сынок. Я сама слышала, как они возвращались к себе, мальчик был недоволен тем, что не получил вторую порцию пирога с абрикосовым джемом. Своими воплями он перекрыл даже шум снизу. И потом, мистер Тауб не оставил бы свою дверь открытой в такой час и в такой момент, чтоб туда мог зайти кто угодно.

Кэтрин оставалось только согласиться, что незнакомец мог найти убежище лишь в комнате мистера Тауба. Но она еще не сдалась.

– Пусть так, миссис Дримлейн, вот только мистер Тауб к этому часу мог уже уехать из гостиницы по своим делам, пусть таинственным и незаконным, но не связанным с убийством Дженни. Тогда он должен был бы оставить дверь незапертой, чтоб горничные могли начать уборку. Может быть, он просто не захотел заплатить дядюшке Томасу!

– Навряд ли мистер Тауб в таком случае подумал бы об удобстве горничных! – упрямо стояла на своем миссис Дримлейн. – Ты ошибаешься, дитя мое, это мог быть только мистер Тауб. И он исчез из «Охотников и свиньи» в то самое время, когда здесь обнаружилось тело убитой девушки. Разве это не повод для подозрений?

– Миссис Грин тоже исчезла! – уже с меньшим пылом возразила Кэти. – Она тоже связана с убийством Дженни?

– Вот об этом Грейтону стоит хорошенько подумать, – признала миссис Дримлейн. – Одну девушку находят убитой, а мать другой исчезает в ту же ночь – неужели это может быть совпадением?

– Не могла ли она заподозрить в чем-то мистера Тауба? – Кэтрин нехотя отказалась от своей идеи и присоединилась к рассуждениям старой дамы. – Мог он заманить ее куда-то и убить после того, как убил Дженни? Или пробраться ночью к ней в дом? Боже, что, если полицейские найдут ее мертвой где-нибудь в погребе?

– Ты говоришь жуткие вещи, но они могут оказаться правдой, – вздохнула старушка. – Если Грейтон еще не догадался хорошенько осмотреть домик миссис Грин, нужно навести его на эту мысль.

Главный констебль Грейтон проявил свойственную ему хватку и выполнил все необходимые действия без подсказок любопытной старухи и молодой девушки, вообразившей себя художницей. В доме миссис Грин был осмотрен каждый закоулок, но ни следа хозяйки не удалось обнаружить. Впрочем, ее кузина заметила, что исчезли недорогие украшения и несколько памятных безделушек. Перекрашенные в черный платья и шляпки миссис Грин остались в доме, но Грейтон и судья Хоуксли после недолгих споров сошлись во мнении, что миссис Грин все же уехала куда-то сама. А вот что побудило ее так внезапно покинуть свой дом и магазин, оставалось для них загадкой. Если, конечно, не считать того, что в родном городе она чувствовала себя чужой, опозоренной и одинокой. Разве этого недостаточно?

– Она не могла знать об убийстве мисс Морвейн. – Судья Хоуксли появился в «Охотниках и свинье» спустя пару дней и не возражал против того, что мисс Хаддон присутствует во время его чаепития с миссис Дримлейн. – А могла ли она поделиться с мисс Морвейн какими-то своими страхами или даже обвинить в смерти своей дочери какого-то человека? И, испугавшись собственной болтливости, сбежать прежде, чем мисс Морвейн поделится ее откровением с матерью, а та уж разнесет новости по всему Кромберри?

Кэтрин молча пожала плечами. Насколько ей было известно от самой Дженни, та никогда не дружила с мисс Грин и ее матушкой, хотя они и были знакомы, ведь школа находилась совсем недалеко от магазина миссис Грин.

– Или же Дженни видела кого-то, случайно, через окно своего класса, и захотела поговорить с этим человеком… – пробормотала она, силясь вспомнить, намекала ли ей подруга на какую-то страшную тайну, которую ей удалось случайно раскрыть. Пожалуй, ничего подобного не было. Дженни была слишком увлечена собственными делами и планами, чтобы размышлять о судьбе мисс Грин, после смерти которой прошло уже больше трех месяцев.

– Вы полагаете, ваша подруга была способна на шантаж? – оживился судья.

– Я не хотела бы так думать, но мы познакомились с Дженни всего лишь за несколько недель до ярмарки. – Кэтрин не знала, что и сказать. Защищать мисс Морвейн только потому, что они были подругами, может быть, и правильно, но Кэти и сама хранила недостойный секрет, а еще прекрасно помнила о вероломстве Фрэнка и Бартоломью. Люди способны на что угодно – пожалуй, это высказывание она когда-нибудь вышьет и повесит у себя над камином. И отправит по одному экземпляру Фолбрайту и Филмору.

– За всю мою жизнь мне еще не приходилось сталкиваться с такой запутанной и мрачной историей, – признался судья Хоуксли. – Да и Грейтон, пожалуй, не сможет припомнить что-нибудь подобное за все двадцать пять лет его службы… Мисс Хаддон, вы могли бы нарисовать портрет мистера Тауба? Собственно, ради этого я и зашел к вам сегодня. Искать его в Кромберри, увы, не имеет смысла, а в городке, который он записал как место своего жительства в книге вашего дядюшки, о нем никто никогда не слышал.

Кэтрин почувствовала себя польщенной и испуганной – вдруг она не оправдает доверия судьи? А миссис Дримлейн принялась упрекать Хоуксли в том, что он не сразу поделился очередной сногсшибательной новостью.

– Выходит, Тауб вовсе не тот, за кого себя выдавал! – воскликнула она.

– Если он и вправду маньяк, помешанный на убийствах согрешивших девушек, то неудивительно, что он скрывает свое имя, – хладнокровно пожал плечами судья. – Боюсь даже предположить, сколько несчастных он уже мог убить и сколько еще убьет, если его не остановить. Грейтон послал запросы куда только можно, чтобы узнать, были ли где-то еще подобные случаи.

– Боже, как это ужасно! – Миссис Дримлейн посмотрела на Кэти. – Сходи-ка за своим альбомом, дорогая, и попробуй сделать набросок, а я стану поправлять тебя. Я хорошо изучила его черты за последние месяцы, жаль только, моя рука слаба, да я никогда и не проявляла способностей к рисованию.

Кэтрин послушно отправилась за альбомом, оставив судью Хоуксли и миссис Дримлейн на некоторое время вдвоем. Она не знала, о чем говорили старые друзья, но по возвращении ей показалось, что оба выглядят еще более осунувшимися и уставшими. Может быть, миссис Дримлейн вспомнила о смерти своей первой невестки, ожидавшей дитя, как и жертвы мистера Тауба или как там его зовут на самом деле. А может быть, судья Хоуксли поделился своими опасениями никогда не поймать убийцу.