Спарта. Игра не на жизнь, а на смерть - Леонид Петропольский

— К сожалению, я поздно узнала, что вы за люди, — говоря это, она заметно волновалась. — Только после смерти Анастасии Николаевны… Мне очень трудно относиться к вам по-прежнему. Здесь есть часть и моей вины, формально…

Она сделала небольшую паузу, и Худяков немедленно этим воспользовался.

— Странно звучит, Людмила Михайловна, — заявил он. — Во-первых, не по-английски, а во-вторых, вы о чем?

— Помолчи, Худяков. Я знаю, что вы чуть не убили человека. Я понимаю, вы хотели его наказать по справедливости, считали его виновным в гибели вашей подруги, но это вас не оправдывает!

Одиннадцатиклассники переглянулись. Довженко заключил:

— Баграмов! Настучал все-таки, старый козел!

И тут выдержка изменила Людмиле Михайловне.

— Молчать! Вы! Чуть не убили! Человека!!!

— Не убили же, — заметила Суворова.

— Да никто и не собирался, это же типа игра была, — добавила Мелкова.

А Худяков подвел итог:

— Мы решили его наказать и наказали. Это справедливо. А если мы вам так неприятны, не расстраивайтесь. Терпеть нас вам осталось пару месяцев. Вот сдадим экзамены, и забудете нас, как страшный сон.

Директор его не слушала. Ей важно было выговориться.

— Это ужасно! — сказала она. — И то, что я до сих пор молчала. И что, скорее всего, буду молчать и дальше… ради имиджа школы. И что вы готовы убивать. Я видела это на перемене. Я вижу это и сейчас.

— Да бросьте вы, Людмила Михайловна! — стала успокаивать ее Суворова. — Это у вас просто накопилось. Баграмов ваш приврал немного. Никто никого не убивает. Мальчики подрались — так это их колбасит, пубертатный период. Класс учится, к экзаменам готовится. Двоек нет. Вам показалось.

С последней парты донесся смех. Это смеялся Юров.

— Показалось! — выговорил он между приступами смеха. — Показалось!

Внезапно Худяков поглядел в окно и вскочил.

— Спарта, алале! — издал он боевой клич.

И по этому призыву весь класс, кроме Юрова, Марата и Наташи Белодедовой, сорвался со своих мест и кинулся к двери.

— Куда?! В чем дело?! — вскричала Царева. Сама подбежала к окну, выглянула и воскликнула: — О господи!..

В кабинете информатики Игнат Лапиков закончил сортировать видеофайлы, перетащил часть из них на рабочий стол, деловито спросил:

— Вот четвертое апреля. Какое время вас интересует?

Крюков полистал блокнот, сообщил:

— Последний урок. Окончание занятий.

Лапиков открыл нужный файл:

— Вот четвертое апреля, шестой урок по расписанию.

На экране возникло изображение рекреации. Она была пуста. Но вот в кадре появился Барковский в спортивной форме. Прихрамывая, он подошел к кабинету английского, заглянул, затем вошел и закрыл за собой дверь.

— Может, перемотать, пока кто-нибудь не появится? — спросил Лапиков.

— Подождите… — остановил его Крюков.

И тут в кадр вошла девочка, тоже в спортивной форме. Это была Алина Русанова. Она подошла к двери, прислушалась, потом присела на корточки и стала глядеть в замочную скважину. Спустя какое-то время вскочила, изо всех сил ударила в дверь ногой — раз, еще раз — и убежала. Из класса выскочила Истомина в порванной блузке. Быстро прошла по коридору, исчезла из кадра. В двери появился Барковский — голый до пояса. Выглянул и быстро закрыл дверь.

Лапиков остановил запись. На его скулах ходили желваки.

— Вы этого еще не видели, как я понимаю, — заметил Крюков.

— Я же не следил за ней, — отвечал учитель информатики. — Я просто иногда… смотрел. И этого я не видел.

— Распечатайте мне этот кадр. На память, — попросил капитан.

Когда из принтера выползла фотография, он убрал ее в папку и предложил:

— Теперь поищем видео дня смерти Истоминой.

— Вы думаете, она с ним… — Лапиков не договорил.

— У меня мало времени, — оборвал его Крюков. — Давайте поищем видео.

Тут он выглянул в окно, воскликнул:

— Вот черт!

И выскочил из кабинета.

За воротами школы трое мужчин избивали лежащего на асфальте Барковского. Один из нападавших, вооруженный резиновой дубинкой, наносил особо чувствительные удары и при этом приговаривал:

— Деньги отдашь сегодня! Сегодня! Понял?!

Неожиданно на него кто-то налетел и сбил с ног. Это была Шорина, вне себя от злости. Тут подоспели и остальные. Они набросились на «бригаду» с дикой яростью. Те трое пытались отбиваться, но у них это плохо получалось. Перевес был явно на стороне «спартанцев», и «бригада» убежала.

Тут подоспел Крюков, а за ним — вахтер Филиппыч. Капитан сел на корточки рядом с Барковским.

— Цел? — спросил он у пострадавшего.

А вахтеру приказал:

— «Скорую» вызывайте!

— Не надо «Скорую», — попросил Барковский. — Я вроде цел. Они денег хотели. Я нагрубил. Они накинулись. Нормально…

Крюков осмотрел Барковского, потом взглянул на остальных «спартанцев», спросил:

— И что это было?

Ему ответила Шорина:

— Это вы из полиции, а не мы. Тут на школьника напали, прямо у вас под носом, вот что это было!

В ее словах была явная угроза, однако Крюков ее вроде бы не заметил. Ответил так:

— Нет, это я как раз понял. А вот что вы с нападавшими сделали — я про это хотел спросить. Вы что — подпольная секта школьников-ниндзя?

В его словах не было угрозы; наоборот, в них чувствовалось уважение. И Худяков это сразу оценил:

— Ага, мы — боевые спартанские панды! Особенно Анька Мелкова. Смертельные порезы французским маникюром — секретное оружие школьного подполья!

Все с облегчением рассмеялись. Барковский поднялся на ноги.

— Так, дуйте в школу, — скомандовал Крюков «спартанцам». — Скажите: участковый был на месте, все решил. — После чего повернулся к Барковскому: — Ну что, назрел серьезный разговор?

Тот не удивился, кивнул:

— Точно. Только давайте у меня дома. Приглашаю.

Тем временем Липатова и Тоша сидели в холле психиатрической больницы рядом с Лейлой. Липатова убеждала больную:

— Я знаю, вы меня отлично понимаете. Ваш водитель ничего не видел, следил за уборкой полосы. Но вы все видели. Вы ни в чем не виноваты, и вам ничего не угрожает, просто могут еще пострадать другие люди, понимаете? Вы ведь видели эту девочку?

Лейла испуганно посмотрела на советника юстиции. После долгого молчания произнесла:

— Я им сразу сказала, что видела их. Сразу сказала…