Смерть на взлетной полосе - Алексей Макеев

Выслушав рассказ Максима, Гуров задумался. С одной стороны, было очевидно, что намеченная им стратегия приносит плоды. За короткое время произошло сразу два нападения. Значит, пущенные стрелы попадают в цель.

С другой же — из рассказа Максима со всей очевидностью следовало, что враг и сам осуществляет некую тайную стратегию. В отличие от молодого авиаинженера опытному полковнику совсем не показалось странным, что бандит, забравший нож, поднимал его, обернув носовым платком.

Максим держал этот предмет в руках, и на рукоятке теперь наверняка красуются четкие отпечатки его пальцев.

Повторение приема, который уже использовали, организовав подставу в вертолете, еще раз доказывало невиновность Максима. Но в то же время ясно говорило и о том, что готовится новая подстава.

«Они собираются убить еще кого‑то и снова свалить все на Максима, — понял Лев. — И на этот раз планируют устроить все так, чтобы у него уже не было ни малейшего шанса выпутаться. Ход неплохой. Дескать, и в вертолете был нож, и во втором случае тоже. Прямо серия какая‑то.

А смешнее всего то, что самому парню теперь, собственно, ничего не угрожает. Наоборот, раз уж именно его хотят сделать «козлом отпущения», его будут беречь как зеницу ока. И в нужный момент, несомненно, подставят. Только вот где и как? Ответив на этот вопрос, можно поймать мерзавцев буквально за руку. Но ответить необходимо как можно скорее. Счет времени, возможно, идет уже на часы».

— Послушай, Максим, — обратился он к Китаеву. — Ты сейчас домой собирался?

— Да.

— Вот и хорошо. Постарайся сегодня больше не выходить. Да и вообще. Планы немного меняются. Теперь прогулки необязательны. Даже нежелательны.

— Это из‑за нападения? — спросил Максим, по‑видимому решивший, что Гуров опасается за его жизнь и здоровье.

— И из‑за него тоже. Но не только. Это — часть плана.

— Вечером Лариса должна прийти. Я обещал, что выйду.

— Хорошо. Обещания нужно выполнять. Но постарайся не задерживаться. Это ненадолго, я имею в виду временные ограничения.

— Хорошо, я постараюсь.

— Да, кстати. Среди этих отморозков, которые напали на тебя, случайно, не было такого худощавого парня с восточным типом лица?

— Нет. Они все были здоровые. Как шкафы. И лица у всех однозначно славянские. Хотя и довольно противные на вид.

— Ясно. Ладно, иди отдыхай. Не буду тебя задерживать.

Максим скрылся в подъезде, а Гуров неспешно пошел прочь, инстинктивно держа путь к дому, где жил Белавин. Уезжать из «летки» он не спешил. Здесь явно что‑то готовилось, и от того, насколько быстро и точно сумеет он угадать, что именно, зависела судьба Максима.

«Они почуяли, что подстроенная ими ловушка не сыграла, — думал полковник. — Ведь Максима выпустили из изолятора, пускай пока и под домашний арест. Значит, в виновности его появились сомнения. Теперь они постараются сделать все так, чтобы никаких сомнений не могло возникнуть в принципе. Еще один нож, еще одни отпечатки. Повторное преступление с тем же почерком. Да, если затея им удастся, отбиться здесь будет гораздо сложнее. Если вообще получится.

Но главный вопрос был даже не в этом. Чье еще убийство задумал Белавин? Кого он хочет убрать, в очередной раз подставив Максима? Или ему вообще все равно? Кто бы ни оказался жертвой, главное, чтобы рядом нашли нож с нужными отпечатками и уже надежно «закрыли» Максима за все преступления разом? А если предполагаемая жертва — человек не случайный, кто это может быть? Кто мог насолить Белавину уже после того, как его задержали по обвинению в убийстве? Что может быть хуже такого обвинения?»

«Только обвинения во втором убийстве», — откуда‑то из глубин подсознания прозвучал ответ.

Гуров усмехнулся, подумав, что из‑за этих постоянных раздумий об одном и том же он скоро начнет разговаривать сам с собой. Но напоминание об угрозе второго обвинения, которого Белавин, несомненно, все время опасается, вдруг направило его мысли в очень интересное русло.