Призраки Замоскворечья - Анна Князева

– Здравствуйте, Аделина Сергеевна! – Ираида Самсоновна сопроводила певицу и ее свиту в примерочную.

– Когда уже спадет эта жара… – Аделина Ермакова тяжело переставляла отекшие ноги, обутые в ажурные сапоги. – Эхе-хе, старость не радость.

– Не нужно лукавить, Аделина Сергеевна, глядя на вас, никто не скажет, сколько вам лет, – заметила одна из ее свиты.

– Заткнись, Маня! Не действуй на нервы.

Ираида Самсоновна отступила от двери примерочной.

– Прошу вас, платье уже здесь.

– Не платье, а сценический костюм, – лениво откликнулась примадонна и протопала внутрь помещения.

– Одевайтесь, я зайду через пять минут. – Надежда прикрыла дверь. – Как ты могла забыть? – прошептала она матери.

– Вместо того чтобы упрекать, лучше бы помогла. Второй день без Виктории, все сама да сама, – ответила Ираида Самсоновна и спросила: – Звать Соколова?

– Сама проведу примерку.

– Ну слава богу – не будет мельтешить перед глазами.

– Послушай, мама. – Надежда потеряла терпение. – В последний раз прошу: оставь Соколова в покое.

– Оставила, оставила, успокойся.

Через пять минут Надежда вошла в примерочную:

– Ну, что, Аделина Сергеевна, давайте посмотрим…

Певица заметила:

– А что тут смотреть? Уже вижу, платье – говно.

– Ну почему же…

– Плечи у меня в нем, как у медведя.

– Давайте подложим плечевые накладки.

– Рукав слишком широкий.

Надежда взяла иголку и пометила, на сколько нужно убрать рукав.

– Мне нужно так: выйти на сцену, и чтобы все охренели. А это что? – Примадонна подцепила пальцами подол и откинула его, как ненужную тряпку.

– Натуральный шелк, пайетки пришиты вручную.

– Да его хоть золотом вымажь, толку не будет.

– Длину какую делаем? – спросила Надежда.

– Выше колена!

Отметив длину, она разогнулась:

– Вот так! По-моему, все хорошо.

– Хорошее вдвойне хорошо, когда оно коротко, – проговорила певица.

– Это поговорка? – поинтересовалась Надежда.

– Это значит, делаем короче.

Подружка из свиты угодливо захихикала. Отметив новую длину, Надежда чуть отступила:

– Так?

– Так. – Ермакова устало стянула с себя платье. – Слава богу, отмучилась.

– Ираида Самсоновна скажет, когда будет готово. А я с вами прощаюсь. – Надежда забрала балахон и вышла за дверь. Уже свернув в коридор, на пути в пошивочный цех, зло прошептала:

– Сволочь законченная.

Примерки Ермаковой походили одна на другую, и реплики ее из раза в раз повторялись. Ей все не нравилось, но она приходила снова и снова. От такой работы у Надежды опускались руки и появлялось отчаяние. Но потом она видела наряды по телевидению, и ни за один из них ей не было стыдно.

В пошивочном цехе она подошла к портнихе, которая занималась костюмами Ермаковой, прокомментировала замечания и показала все метки.

– Постарайтесь, чтобы при переделке не осыпались пайетки. По обрезному краю тщательно закрепите их вручную.

Портниха задала пару вопросов и сказала, что все поняла. По пути к выходу Надежда подошла к распахнутому окну и выглянула во двор. Заметив, что на лавке сидит старуха Ульяна, отправилась в кабинет за ее фотографией. И когда вышла в подъезд, столкнулась с Денисом.

– А я как раз шел к тебе. Как сегодня со временем?

Надежда заколебалась:

– Боюсь, что сегодня ничего не получится.

Денис решительно замотал головой:

– Отказ не принимается. У Кости Лебедева день рождения, он пригласил нас и уже заказал места в ресторане.

– Как раз сегодня вечером мне нужно быть дома.

– Послушай… – Денис обнял ее за плечи. – Я что-то сделал не так? Ты резко переменилась ко мне.

– Это неправда. – Она мягко высвободилась. – Я по-прежнему хорошо к тебе отношусь.

– Хорошо – для меня мало.

Она показала фотокарточку.

– Там во дворе старуха сидит, нужно отдать. Я обещала, – сказав это, Надежда начала спускаться по лестнице.

– Подожди. – Денис заступил ей путь. – Предположим, сегодня ты занята. – Он спустился на пару ступенек и заглянул в глаза, пытаясь перехватить ее взгляд. – Но завтра-то мы увидимся?

– Я не избегаю тебя. Просто у меня много работы. Сам знаешь, что ни день, что-то случается.

Денис взял ее руки и поцеловал сначала одну, а после другую:

– Идем. – Он начал спускаться по лестнице. – Я поговорил с Костей.

– О чем? – поинтересовалась Надежда.

– Он придет посмотреть на твои помещения и предложит новую стилистику оформления.

– Повторяю, мне сейчас не до этого. – Разговор зашел о ремонте, и Надежда начала раздражаться.

– Нет так нет. Зачем же нервничать?

Они вышли во двор. Надежда подняла голову и посмотрела на небо:

– Ни облачка, – проговорила она. – Неделю дождя не было.

– И еще долго не будет. Вторая половина июля будет сухой и жаркой.

– К морю бы сейчас… – Надежда пошла к скамейке, на которой сидела Ульяна.

– Не вопрос. Утром садимся в машину, к вечеру – мы на море. – Денис шагал рядом с ней.

– Жаль, сейчас не могу.

– Нет, правда, бросить все – и айда!

Надежда подошла к старухе и протянула ей фотографию:

– Большое спасибо. Знаете, а ведь Зося и правда была художницей. А фамилия у Зоси была Домбровская.

Ульяна забрала фотографию и закивала:

– Муж ее, Иван Васильевич, до шестидесятого года здесь проживал. Умер в один месяц с моим папой.

– Постойте, – заинтересовалась Надежда. – Значит, вы хорошо знали мужа Зоси Домбровской?

– Хорошо или нет, но когда встречались, здоровались.

– Фамилию его помните?

– Домбровский.

– Вы что-то путаете. Это девичья фамилия его жены.

– Да нет же…

– Уверяю вас, – разволновалась Надежда. – Родная сестра Зоси Раиса носила ту же фамилию.

– Раиса Владимировна? – Старуха с готовностью все объяснила: – Она была второй женой Ивана Васильевича.

– Значит, после гибели Зоси Домбровской он женился на ее сестре?

– Видимо, так. Дай бог памяти, Раиса Владимировна пережила Ивана Васильевича на несколько лет. После ее смерти наследники поменяли квартиру.