Чудо в пушистых перьях - Татьяна Полякова

— А бабки? — скривился Витек. — Кудасмотаешься без бабок?

— Найдем бабки, — порадовал его Ряха.

— Ага, чтобы их найти, надо отсюда выйти, а нам лучшевсего забиться в нору поглубже.

— Это точно, — кивнул его дружок.

Витька перевел взгляд на жену и спросил:

— Груня, у тебя деньги есть?

— Есть.

— С собой?

— Конечно, с собой. Только ничего я тебе не дам. Деньгидля кота. У него питание трехразовое, консервы дорогие, кот ест много, вдругнам придется год прятаться или два?

— Дура, — рявкнул Витька, — о коте своем блохастомдумает. Ты б лучше о муже думала. Вот пристрелят меня, узнаешь.

— А не фига было в бандиты идти. И сам ты блохастый.Пафнуша каждый день моется, а ты как запьешь, так тебя в ванную не загонишь.

— Вот дура, — в сердцах сказал Витек и замоталголовой, точно лошадь, которая отбивается от мух. — Одни коты на уме,совсем чокнулась. Слышь, убогая, убьют нас. И меня, и тебя за компанию.

— Убьют так убьют, — философски заметилаГруня. — Все под богом ходим. Раньше думать надо было. Когда в бандитышел, а я за тебя замуж.

— Заладила, — проворчал Витек. — И чем тебемуж плох? Я хоть раз тебя обидел? Другой бы убил давно, совсем на котахсвихнулась. Правильно маманя мне говорила, не будет толку от этой конопатой, ипацаны все…

— Я не говорил, — с опаской косясь на Груню,поспешно заверил Ряха. — Я даже наоборот… Я, кстати, всякую живностьлюблю.

— Тоже мне, любитель, — взъелся на дружкаВитька, — посмотрел бы я на твою любовь, притащи тебе жена двадцать семьсобак да кошек, и все жрать просят. А как орут, сволочи. Особенно вот этот,жирный.

— Он же глухой, — обиделась Груня, — он неслышит, что голос повышает…

Все опять замолчали, но не надолго.

— Слышь, Василиса, — обратился ко мнеВитек, — а мы в этом подвале перекантоваться можем, хотя бы эту ночь?

— Конечно, — пожала я плечами.

— А мужики не побегут языками мести, когда очухаются?

— Скажете, что вы папины ученики, Михалыч не удивится.

— Ага. Сегодня здесь останемся, а завтра думать будем…Спасибо тебе, Василиса, извини, что так вышло… — Получилось это у Витьки так,точно он со мной прощался, потому я, потерев нос, сообщила:

— Да я тоже здесь останусь.

— Зачем? — удивился Витек. — Тебя ж никто невидел. Ничего не бойся, про тебя не узнают.

— Да у меня свои проблемы, — вздохнула я.

— Она к нам из-за этого приходила, — с сочувствиемглядя на меня, сказала Груня.

— Да?

— Да. Думала, ты сумеешь помочь.

— Извини, — развел руками Витек. — Выходит, ятеперь ничего не сумею, самому впору помогать.

— Это точно, — поддакнул Ряха, который, кстатисказать, особо несчастным не выглядел, скорее наоборот: энергия била в немключом и на месте ему явно не сиделось. Уже некоторое время он кружил возлепапули, я старалась этого не замечать, но насторожилась, потому что интерес кпапиной личности не приветствовала.

— Что ж, брат, — обозревая пространство подвала,сказал Витек, — надо бы водки, да на боковую.

— Водка есть, — порадовал Ряха и в самом делеизвлек из кармана ветровки бутылку, затем вторую и добавил:

— Выпьем, брат.

— Алкаши, — презрительно бросила Груня, а Витькаопять обиделся:

— Мы же стресс снимаем.

Он нашел на столе стакан, дунул в него и налил водки,посмотрел вокруг с тоской и совсем было поднял стакан к губам, но тут вдругожил папуля, протянул руку, а Витек машинально протянул ему стакан, папазабулькал, чуть приподняв голову. Оба парня ошалело замерли. Мне-то замирать ник чему, я привычная, хотя и должна признать, что зрелище это в самом делевпечатляло.

Папа вернул стакан и отключился. В подвале воцариласьтишина. Груня погладила кота, который был слегка встревожен, а Витексосредоточенно хмурился, наверное, думал.

— Слышь, Василиса, — обратился он ко мне, —может, родитель твой малость пошарит по этому… как его… астралу, может, там гденаписано, чего нам теперь делать?

Об астрале я имела весьма смутное представление, и Витькинвопрос не показался мне особенно глупым, кто знает, может, и вправду написано,хотя как-то в это мне не верилось. Я повернулась к папе и позвала:

— Пап, ты где?

— Здесь, — отозвался он.

Парни осторожно приблизились, а Ряха робко начал:

— Совет нужен, дельный. Мы, дядя, в дерьме по самыеуши. Может, есть какой способ вылезти?

Папа молчал, и мы молчали, напряженно ожидая. Вдруг папаткнул в меня пальцем и, не приходя в сознание, заявил:

— Спроси у нее. — Далее папа натурально отключилсяи на призыв вернуться не реагировал, а все, в том числе и Груня, уставились наменя. Я затосковала: люди чего-то ждут, вроде я должна ответить, а чего,интересно, я отвечу?

— Ну? — поторопил нетерпеливый Ряха.

— Чего «ну»? — разозлилась я.

— Батя сказал, ты знаешь.

— Чего я знаю?

— Чего-та знаешь, раз отец сказал. Ты не таись, дело унас такое, что тянуть с ним никак нельзя, рассказывай.

— Чего? — злясь все больше, спросила я, а папа,вновь побеспокоив Пафнутия, отозвался эхом:

— Рассказывай…

Я поскребла в затылке, прикидывая, чего бы им рассказать. Нотак как в голове у меня твердо засела мысль о мордастых ребятах, которые никакне желали от меня отвязаться и портили жизнь, то вышло как в пословице: «Ктопро что, а вшивый все про баню». Я вздохнула и предложила:

— Давайте я вам про Колю расскажу.

— Про Колю? — не понял Витек, тоже поскреб взатылке и неожиданно согласился:

— Ну, давай про Колю…

И я принялась рассказывать. Где-то через пять минут сталоясно: про Колю парням очень даже интересно.

— В шляпе, говоришь? — оживился Ряха. — Ивплаще? Маленький, на хорька похож?