Чудо в пушистых перьях - Татьяна Полякова

— Идем, — позвал Витька, все еще морщась, и мыторопливо направились к выходу. Но тут Груня растерянно огляделась ипроизнесла:

— А где Пафнутий? — Кот исчез. Только что былздесь и вдруг точно испарился. — Пафнуша… — жалобно позвала Груня, но кототозваться не пожелал.

— Пошли, — сурово повторил Витек супруге и длябольшей убедительности дернул ее за локоть.

Но не тут-то было. Груня выдернула локоть и бросилась внаправлении кухни, возвысив голос:

— Пафнушенька, милый, где ты…

Витька плюнул со злости, косясь на входную дверь,распахнутую настежь, и торопливо закрыл ее, а я подивилась: на лестничнойклетке пусто. До чего же подъезд чудной, вот случись пальба у нас в доме, всежильцы как один уже давно бы торчали на лестнице.

Но не этот факт занимал меня в настоящее время, хотя тутбыло над чем поломать голову. Сейчас меня очень беспокоил кот, который,несмотря на Грунины причитания, не желал появляться, а нам между тем давно надобыло уносить отсюда ноги.

Ситуация сложилась непростая: Груня не желала уходить безкота, кот просто никуда не желал уходить, я не могла бросить Груню, потому чтоона здесь оказалась из-за меня и любимого животного, по большому счету,лишилась тоже из-за меня. Витька не мог оставить в квартире жену. Что за резонбыл у Ряхи, мне неизвестно, но он тоже не покинул квартиру. В результате мывчетвером принялись искать Пафнутия, звали его на разные голоса, но кот каксквозь землю провалился.

— До чего же подлое животное, — ворчал Витька,отпихивая в сторону кресла и прочие предметы, встречающиеся на пути. — Гдеэта сволочь?

Я тоже задавалась этим вопросом, правда, называть Пафнутиясволочью даже мысленно поостереглась, это вряд ли бы понравилось Груне. Мыносились по квартире, продолжая звать кота, время от времени натыкаясь друг надруга, до тех самых пор, пока я не догадалась заглянуть в шкафчик стола, вкотором недавно пряталась сама, и смогла убедиться, что соображает кот не хужеменя, по крайней мере, мысли наши работают в одном направлении. Распахнув створку,я увидела сидящего копилкой Пафнутия, белого как снег, с небесно-голубымиглазами. Могу поклясться, что кот улыбался, слегка приоткрыв пасть, из которойвысовывался кончик розового языка.

— Привет, — обрадовалась я, подхватила кота наруки и с некоторым трудом (котик был весьма упитан и для кошачьей породы весилболее чем прилично) потрусила в прихожую.

— Сокровище мое, — пролепетала Груня, расцеловалакота и сунула его в корзину.

— У, гад, — прошипел Витька, провожая живностьнедобрым взглядом. — Хоть бы пискнул, раз люди зовут.

— Он глухой, — сурово отрезала Груня, и явспомнила, что так оно и есть в действительности: Пафнуша глух, как тетерев, ивзывали мы к нему совершенно напрасно.

Витька нахмурился, а Ряха спросил:

— Чего ж мы тогда орали?

Вопрос был вполне уместен, но ответить на него никто не мог.

— Да мы уйдем отсюда когда-нибудь? — рявкнулВитька. — Или дождемся, когда нас менты заметут?

Напоминание о ментах подействовало, мы резко устремились квыходу. Витек, выйдя последним, запер дверь, злобно бормоча под нос:

— Пусть помучаются… — А я, взглянув на дверь,согласилась с ним. Выглядела дверь впечатляюще, так что совершенно непонятно,каким образом три трупа, еще не будучи таковыми, смогли в нее войти.Поразмышляв немного, я пришла к выводу, что дверь, скорее всего, после приходаРяхи осталась незапертой и троица этим воспользовалась, на свою беду.

Мои размышления на эту тему были прерваны самым неприятнымобразом. Едва мы вышли из подъезда, как к нему подкатила милицейская машина ииз нее выскочили крупные мужчины, настроенные самым решительным образом, язамерла, как по команде, успев подумать: «Ведь говорил же мне папа: Василиса,ни во что не вмешивайся, а папа знает, что говорит, папу надо было слушать». Нотут вдруг Ряха, весело хихикая, обнял меня за плечи, запечатлев на моих губахпламенный поцелуй, и все это он проделал, не снижая темпа движения. Конечно, вэкстремальной ситуации люди и не такое вытворяют, но оказалось, что Ряха вовсене в беспамятстве припал к моим губам, а вполне с определенной целью: хотелввести родную милицию в заблуждение.

Приехавшие сурово взглянули на нас, толком еще не решив,заблуждаться им или нет, тут из корзины высунулся Пафнутий. Вид красавца-котаподействовал на стражей порядка самым благотворным для нас образом, онипотеряли к нашей компании всяческий интерес и через секунду скрылись вподъезде, а мы, симулируя неспешность, направились к Витькиному джипу,постепенно ускоряясь.

— Черт, — выругался Ряха, все еще обнимавший менялевой рукой, — а моя тачка?

— Нужна ментам твоя тачка, — отозвался Витек.

— Да плевал я на ментов, сам подумай, брат, найдуттачку, и Бритый решит…

— А то он так не решит… — презрительно отмахнулсяВитька.

— Квартира на твое имя? — испугался Ряха.

— Нет. Но о ней полгорода знает…

— Конечно, — мило улыбаясь, заметила Груня, —если сюда всех девок таскать…

— Была бы жена путная, стал бы я девок таскать, —возвысил голос Витек. — Если у тебя одни кошки на уме, куда мне деваться?

— Значит, это я во всем виновата? — рявкнулаГруня, передала мне корзину с котом и уперла руки в бока. — А кто первыйначал?

— Я начал? — подпрыгнул Витька. — Чего яначал? Да я как последний дурак целый год даже ни на кого не смотрел… Такиебабы были, не бабы, а журнал «Плейбой» ходячий, а мне хоть бы хны… Три месяцадо свадьбы и еще девять после… Вон хоть Ряху спроси…

— Точно, — охотно вступил тот в разговор, —его царицы соблазняли, но не поддался он…

— Врешь ты все! — совершенно неожиданно перешла накрик Груня. Я-то поначалу решила, что включили пожарную сирену. — Всеврешь, душегуб ты, совести у тебя нет совсем, и веры тебе никакой. Год он надевок не смотрел, удивил. Я вот до сих пор ни на кого не смотрю, ну и что,памятник мне поставить, что ли?

— Какая мне с этого радость, если ты и на меня несмотришь? — обиделся Витька. — У тебя в башке одни коты да собаки. Тызачем замуж выходила? Сидела бы с кошками, дура.

— Сам дурак, — ответила Груня. — Лучше сПафнутием, чем с таким ослом, как ты.

— Это я осел? — перешел на ласковый шепот Витек.