Бриллиантовый крест медвежатника - Евгений Сухов

– Нет, – честно ответил Щенятов. – Никаких фактов.

– И что же вы хотите? – вскинул густые брови Алтухов.

– Я хочу разобраться в этом, – твердо произнес Щенятов. – Найти подтверждение тому, что смерть Введенского и приезд в город матерого грабителя есть звенья одной цепи. А ежели это так, то у нас будет возможность прижать его, а может, и взять с поличным.

– Ясно. Какая требуется от меня помощь? – быстро спросил помощник пристава.

– Мне нужны материалы дознания по убийству Введенского, – заявил ему Щенятов.

– Да ради бога.

Алтухов открыл ящик стола, достал тонкую папку и протянул Щенятову.

– Прошу.

Щенятов благодарно кивнул и открыл папку. В ней было всего два исписанных листочка. Первый был протоколом осмотра места происшествия, из которого следовало, что 22 июня сего года был обнаружен в собственном доме труп его хозяина, мещанина Панкрата Семеновича Введенского. Тело его, как гласил протокол, находилось в сидячем на табурете положении, грудь и голова лежали на столе. Одна рука висела, другая продолжала как бы зажимать рану на животе. Рана, по заключению прибывшего на место происшествия полицейского врача, была резаной. Орудием убийства мог служить нож или кинжал. На кухне был найден нож с бурыми пятнами, которые оказались обыкновенной ржавчиной. Более в доме никаких режуще-колющих предметов найдено не было, что значило: орудие убиения злоумышленники унесли с собой.

Под трупом убитого было обнаружено более четырех фунтов еще не запекшейся крови, что позволило врачу сделать следующее заключение: смерть потерпевшего наступила от большой потери крови. На вопрос дознавателя, в какие часы наступила смерть, врач ответил, что точно это может показать только вскрытие, однако он определенно может констатировать по окоченелости трупа, что прошло, несомненно, более двух часов. Затем труп погрузили на дроги и отвезли в анатомический театр.

Далее дознаватель описывал обстановку дома убитого, заметив, что тот жил очень бедно, ежели не сказать нищенствовал, и сделал вывод, что покойный принадлежал к категории опустившихся людей, то есть к самым низшим слоям общества.

Второй лист был протоколом дознания свидетельницы Ксанеппы Проскуриной, соседки Введенского. Это именно она обнаружила труп Введенского и сообщила о том полиции. Из ее показаний выяснилось, что где-то в середине дня Введенский пришел домой не один, а с высоким немолодым мужчиной. Потом этот мужчина ушел. Позже из дома Введенского послышались крики и шум, но она не придала этому значения: сосед, напиваясь, часто горланил песни и ругался сам с собой. Потом все стихло. А затем Проскурину стало что-то угнетать, и у нее появилось необъяснимое чувство тревоги. Не отдавая себе отчета в своих действиях, она решила заглянуть к соседу и… обнаружила его труп.

При чтении показаний Проскуриной Щенятова не оставляло чувство, будто в них чего-то не хватает. Чего именно, он пока не мог понять и решил наведаться к Ксанеппе сам…

* * *

– А этот Введенский, он не побежит в участок? – как бы мимоходом спросил Родионов, принимая от Занозы сверток с планами и схемами.

– Не беспокойтесь, Савелий Николаевич, не побежит, – заверил его Заноза.

Савелий и Заноза сидели в отдельном нумере «Славянского базара» и наслаждались яствами французской кухни. Впрочем, наслаждался Савелий, а Заноза, бывший снова в личине Соломона Фельзера, лишь косился на устриц и лягушачьи лапки и ожидал свой персональный заказ – фаршированную щуку. К слову сказать, к щуке Заноза относился примерно так же, как и к устрицам, – есть, конечно, можно, но существуют кушания и получше; однако профессия, а главное, принятое на себя обличье сына Моисеева к сему обязывало.

– Почему так уверен? – спросил Савелий, пряча сверток.

Заноза хмыкнул.

– Потому что он взял деньги. А потом, он имеет личную обиду на начальство банка. У него умерла жена, он впал в меланхолию, пристрастился к водочке. Тут бы ему самое время помочь, поговорить по душам, пожалеть, дать отпуск. А его хлоп – переводят из референтов с большим понижением в архивный отдел, а потом и вовсе выгоняют со службы. Так что продажа планов и схем банка человеку, представившемуся грабителем, есть с его стороны своеобразная месть.

– Я понял, – кивнул Родионов. – Что еще?

– Конечно, Савелий Николаевич, в твоем деле я ермолай, понимаю мало чего, но с сигнализацией там все просто: надо выключить один тумблер на втором этаже, и все будет тихо. Включает и выключает сигнализацию сам управляющий. Спрятана она под картиной художника Шишкина и двумя дверцами с замочками, для кого-то, может, и хитрыми, а для вас, Савелий Николаевич, так раз плюнуть.

– Что еще?

– Кабинет управляющего на третьем этаже… Под зданием находятся подвалы, очень глубокие, остались от какого-то древнего дома, который стоял когда-то на месте банка. Да это все есть на планах, вы все сами увидите, Савелий Николаевич.

– Хорошо. Благодарствуй, Заноза. А теперь слушай внимательно…

– Ваш заказ, господа, – раздвинул тяжелые портьеры официант, внося огромное блюдо с фаршированной щукой. – Приятного аппетита. Не желаете ли газетку?

– Неси, – согласился Савелий.

– Сей момент, – исчез официант и через мгновение вернулся с кипой газет.

– Какие желаете-с?

– А что у вас есть из местных? – поинтересовался Савелий.

– «Ведомости», «Телеграф», «Волжский листок», – подобострастно отрапортовал официант. – В «Ведомостях» и «Телеграфе» есть про вчерашнее убийство.

– Давай «Ведомости», – согласился Савелий, передав официанту серебряный рубль. – Сдачи не надо.

– Благодарствуйте, – просиял лицом официант и бережно прикрыл за собой портьеры.

Савелий машинально развернул газету и наткнулся на заметку в разделе городской хроники.

«Вчера, в 7-мь часов вечера, на Подлужной улице в собственном доме найден мертвым мещанин Панкрат Семенов Введенский. На теле имеется знак насильственной смерти…»

Родионов поднял на Занозу потемневшие глаза и швырнул ему через стол газету.

– А ты прав, – медленно процедил Родионов, не отрывая взора от Занозы. – Не пойдет этот бывший референт в полицию.

– Так я же говорю… – произнес Заноза и замолк, наткнувшись на испепеляющий взгляд Савелия.

– А знаешь, почему не пойдет? – продолжал Родионов. – Потому что у трупа очень слабые ноги.

Заноза сморгнул и непонимающе уставился на Савелия:

– У какого трупа?

– А ты прочти, ты ведь у нас грамотный, – как-то зловеще промолвил Родионов, и у Занозы по телу пробежали противные мурашки. – Там, в разделе хроники…

Все время, пока Заноза читал, по-детски шевеля губами, Родионов не спускал с него глаз. Мысли вихрем проносились у него в голове. Неужели Заноза – крыса? Присвоил тысячу рублей, сказав, что отдал эти деньги Введенскому? А сам, взяв бумаги, убил его? Не выдержал соблазна? Как ему можно будет доверить корону?