Шакалы - Николай Леонов

Собрались, как обычно, в кабинете Гурова и Крячко. Хозяева сидели за своими столами, оперативники разместились за свободным столом. Валентин Нестеренко, Борис Гаврилов, Илья Карцев и Григорий Котов тихо переговаривались между собой, ждали, когда Гуров закончит писать какую-то справку и начнет совещание. Веткин еще находился в госпитале.

Наконец Гуров расписался, поставил дату, положил документ в папку и облегченно вздохнул.

– Не люблю писать, ужас просто, – сказал он, оглядывая присутствующих. – Что приуныли, коллеги, работа не нравится?

– Лев Иванович, работа даже лошади не нравится, а мы люди обыкновенные, – как старший из присутствующих, ответил отставной полковник Нестеренко.

– Что с девчонкой? – спросил Котов, склонив голову набок.

– Мучается, лежит в отдельной палате под охраной, – ответил Гуров. – Говорят, что наркотическая ломка – штука страшная. Врачи помогают, но они не боги, девочке тяжело.

– На кой черт и кому это надо? – Гаврилов сверкнул золотым зубом.

– Борис, точно ответить не могу, имею лишь предположения. – Гуров взглянул на сидевшего напротив Крячко, словно спрашивая совета.

– Чего смотришь, старшой? – Станислав пожал плечами. – Предположения – они и есть предположения, но от имени коллег рискну сказать, что нас больше устраивают приказы. Ты держишь все в голове, видишь шире, ты – голова, мы – исполнители.

– Твоя позиция, Станислав, не нова, – усмехнулся Гуров. – Не бойся, никто ответственность на тебя взваливать не собирается. Значит, свежий для русского человека вопрос: что делать? Я оцениваю ситуацию следующим образом. Хотя воюют против нас не криминальные авторитеты, а спецслужбы, мы имеем дело с довольно обычным уголовным делом – попыткой шантажа, только в очень крупных размерах. Известно, Горстков миллиардер. Никакого отношения к избирательной кампании желание отнять у Горсткова деньги, много денег, не имеет. Случайное совпадение по срокам: когда шантаж замысливался, о предстоящих президентских выборах преступники не думали. И нам не следует себя накручивать на высокую политику, обычная уголовщина.

Гуров коротко рассказал о рождении Юлии, о том, что она в юности баловалась наркотиками.

– Какой-то грязный человечек из органов узнал об истории с рождением дочери миллиардера, решил, что Горсткова можно на этом прихватить, сорвать солидный куш. А чтобы папаша особенно не дергался, не играл мускулами, дочку решили вернуть к наркотикам. Такова предыстория. Возможно, некто желает использовать Горсткова и в предвыборной суетне, но это факт сопутствующий, основное – деньги. Значит, мы должны Юлию из игры исключить.

– Если акцию осуществляет спецслужба, то я не представляю, как это можно сделать, – сказал Котов, глядя из-под лохматых бровей, и еще больше ссутулился. – Существует пограничный контроль, стоит девушке шагнуть через границу, как к ней приставят сопровождающего, и ни в одном уголке мира мы ее не спрячем.

– Факт, – согласился Станислав. – Ни в одной стране не спрячем, а в родной Сибири посадим под ближайшей сосной, и никакие службы девушку в жизни не найдут. Там танковый корпус потерять можно, никакое спутниковое слежение не поможет.

– Идея люкс, – кивнул Нестеренко, – только в Сибири, под сосной, быстро с голоду ноги протянешь. Надо, чтобы тебя кормили, поили, лишнего не болтали, а такой девице, как Юлия, еще хорошая туалетная бумага требуется.

– Напугал, – Станислав усмехнулся. – А Гуров на что? В России такой дыры не найдешь, где бы у Льва Ивановича не было дружка-приятеля, должника, на худой конец – агента.

Оперативники взглянули на молчавшего Гурова, который неопределенно пожал плечами и сказал: