Приват-танец мисс Марпл - Дарья Донцова

В доме милосердия Наташу приняли с распростертыми объятиями и велели пользоваться исключительно той косметикой, которая находилась в ее ванной. Актриса не возражала. И кремы, и лосьон, и гель для душа оказались хорошего качества, ни малейшей аллергии, как у некоторых отдыхающих, у нее не возникло. Через пару дней ее позвали к главврачу, и та сказала:

– Пора сделать полную диагностику. Сегодня вас отвезут в центральную больницу Табаско и проведут исследование на томографе.

Врач в клинике была крайне внимательной и дотошной, она долго занималась с пациенткой, потом сказала:

– Результат вам сообщат.

На следующее утро Зинаида Борисовна пригласила актрису, протянула ей несколько сколотых листов и попросила:

– Распишитесь в конце. Можете не читать договор, он стандартный. Забыли дать вам его в день приезда. Это ваше согласие на использование нашей продукции, кремов и прочего.

Артистка не настолько глупа, чтобы подмахивать какие-либо бумаги, тщательно не изучив их. Но ведь в дом милосердия она приехала не как Наталья Одинцова, а с документами двоюродной сестры. Поэтому она поставила закорючку, прекрасно зная: если вдруг возникнет скандал и к настоящей Лидии, размахивая бумагой, придут полицейские, та сделает круглые глаза, расскажет о потере паспорта и гневно воскликнет: «Сделайте графологическую экспертизу, и вы поймете, что у меня другой почерк!»

Кстати, насчет украденного паспорта. Вступив на путь мошенничества, Варсавина сбегала в отделение, написала заявление о срезанной в магазине сумке и получила новый документ. Старым пользовались при выходе на дело…

– Вы рисковали, – не выдержала я, – фамилия Варсавина не из самых распространенных, имя Лидия тоже. Отчего не меняли всякий раз удостоверение личности?

Наталья пояснила:

– Я легко на компьютере любую справку состряпаю, а вот с паспортом сложнее, его на принтере не распечатать. Когда я отправлялась в какой-нибудь фонд, Лида всегда шла в театр, маячила на виду у многих людей, создавала нерушимое алиби. Мы с Лидой слегка похожи, а я, идя на дело, тщательно гримировалась под нее, надевала парик. Так что если кто-то увидит сестру, сразу поймет: к ним приезжала другая, чуть смахивающая на нее женщина. Один раз к нам домой приехали тетки из какой-то конторы, Лида их встретила. Визитерши потоптались в прихожей, извинились и ушли. Более проблем не было.

– Верится с трудом, – пробормотала я.

– Но это так, – ухмыльнулась Варсавина. – Во всех организациях сидят чиновники, они получают зарплату, отдают нуждающимся не свои деньги и вовсе не парятся. Забирают у просителя бумаги, передают начальству с пометкой: «Проверено, копии истории болезни и заключения врача прилагаются». И все. Если принимается положительное решение, денежки падают на счет. Главное…

– Спасибо, не надо мне рассказывать подробности вашей деятельности, – поморщилась я. – Вернемся к санаторию в Табаско.

…После того как Наталья подмахнула бумаги, Зинаида Борисовна всплеснула руками:

– У вас плохие анализы, счастье, что мы поймали проблемы со здоровьем в самом начале. И еще одна хорошая новость: сейчас разработано новое лекарство, экспериментальное, оно пока не поступало в продажу, но вы его получите и непременно поправитесь. Очень вас прошу, не говорите никому из отдыхающих о препарате. Количество его ограничено, мы не можем охватить всех нуждающихся в нем, поэтому выбираем тех, чье состояние вызывает наибольшее опасение. Вы мне очень симпатичны, я вас включаю в исследовательскую группу. Лекарство совершенно безвредное, состоит исключительно из натуральных компонентов, создано на базе народных средств, одним словом, это прекрасный препарат. Вы будете довольны результатом. Никакой опасности для здоровья и в помине нет. Повторяю, мы вынуждены давать эти пилюли вам тайно, чтобы остальные пациенты не бросились требовать их для себя, мы не сможем всех удовлетворить. Оцените свое везение и держите язык за зубами, иначе лишитесь шанса выкарабкаться из болезни. Кстати, по окончании эксперимента вам заплатят. Вот капсула и вода. Принимайте в моем присутствии.

Одинцова взяла лекарство, сделала вид, что глотает его, а сама спрятала капсулу в ладони, прижав большим пальцем. Выйдя из кабинета, Наташа, знавшая уже о камерах видеонаблюдения, засунула руки в карманы брюк и медленно пошла в сад, намереваясь выбросить дрянь в укромном месте. Но не успела осуществить задуманное, потому что столкнулась с Ольгой Богатиковой. А та заговорщицки прошептала:

– Я узнала такую тайну!

– Правда? – вяло отреагировала актриса, не испытавшая ни малейшей радости при виде инвалида. Богатикова по непонятной причине считала ее своей подругой.

Познакомились они в первый день пребывания в санатории, Одинцова, по документам Варсавина, пошла гулять в парк и столкнулась с колясочницей. Ольга обрадовалась, спросила, давно ли она приехала, что знает о Новой Табаско, и принялась рассказывать о государстве. Наталья, не понимая, с кем имеет дело, приветливо побеседовала с Богатиковой – мошеннице хотелось получше изучить место, где она собиралась отдохнуть. На следующий день Тата снова увидела Ольгу, явно поджидавшую новую знакомую. Не успела актриса спуститься со ступенек, как та буквально вцепилась в нее. И все – каждое утро Ольга караулила Наталью у выхода в парк и сразу начинала рассказывать о своем романе с молодым соседом, клянчила баночки с кремами, которые стояли у обитательницы дома милосердия в ванной, короче, очень ей надоедала. Наташа именовала про себя Ольгу прилипалой и старалась избегать встреч с ней, но не тут-то было. Богатикова словно чуяла, когда она соберется на прогулку, и подстерегала ее. В тот день – тоже.

– Вчера я случайно узнала такую вещь! – ажитированно шептала Ольга. – Ты замертво упадешь!