Ромео с большой дороги - Дарья Донцова

– К нам тебя тоже не возьмут, с женой-то убийцей!

– Я Але чистый паспорт сделал, – спокойно заявил Федор. –Все продумал, до мелочей. Дела ее в архиве нет, начнут проверять, ничего ненайдут.

– Куда ж делось? – спросил Волков.

– Пропало.

– Ясненько!

– Документы в полном порядке, она мою фамилию возьмет,Кулькиной станет.

– Если обстряпал все ловко, оставайся в милиции.

– Нет, у нас такое не пройдет, – вздохнул Федор, – Алю влицо кое-кто в отделении знает. Порекомендуй меня в инкассацию, а?

Примерно час Кулькин уговаривал Петра. В конце концов Волковсломался и сказал:

– Ладно, только действовать надо хитро. Если я тебепротекцию составлю, то не возьмут.

– Почему? – поразился Кулькин. – Думал, наоборот. Обычно,если лучший сотрудник кого приводит, то его знакомому зеленый свет.

– У нас все с ног на голову перевернуто, – начал просвещатьприятеля Волков. – Дружба между инкассаторами не поощряется, начальство боится,вдруг они сговорятся и деньги украдут.

– Вот в чем дело! Значит, мимо хорошая служба…

– Погоди расстраиваться, – остановил Кулькина Волков. –Сказал же, помогу. Только нам придется делать вид, будто мы незнакомы. Ясно?Смотри, не кинься ко мне с протянутой рукой.

– Уж не дурак, – засмеялся Федор. – Слышь, Петяха, устроишьменя, век благодарен буду!

Феня не знала, каким образом ее хозяин решил проблему, ноКулькин получил вожделенное место и пришел вместе с женой благодарить Петра.Волковы накрыли стол, нянька, сновавшая между гостиной и кухней, оказаласьпоражена внешностью Алевтины. Убийца смотрелась невинной овечкой – маленькая,даже тщедушная, с детски-кукольным личиком и облаком светло-русых волос надголовой. На все вопросы она отвечала коротко, сама разговоры не заводила иоколо красивого, фигуристого Федора смотрелась застиранной тряпкой.

Когда гости ушли, Анна сказала Петру:

– Ну и страшная у Федьки баба. Чего он в ней нашел?

– Сам не понимаю, – ответил Волков, – ни рожи ни кожи. Вотты у меня красавица!

Несколько следующих лет пролетели вполне счастливо. Волковысобирали деньги на дачу – Петр мечтал на выходные выезжать в лесок, жаритьшашлыки, ловить в близлежащем озере рыбу. У Кулькиных родился ребенок, то лимальчик, то ли девочка, Феня забыла пол младенца. Федор по-прежнему возилденьги, Алевтина работала продавцом в обувном магазине. Она совершенно неизменилась, оставалась такой же блеклой и тихой.

Каждый вечер тридцать первого декабря семьи собиралисьвместе, по очереди то у Петра с Аней, то у Федора с Алей. Была у них такаятрадиция. Роковой Новый год отмечали у Волковых. Мужчины сильно выпили, женщинытоже от души угостились шампанским. Фене стало плохо – от сладкого, сильногазированного напитка заболела голова, и няня легла спать в комнате детей.

Около четырех утра Феня проснулась и пошла на кухню, ейочень захотелось пить. Боясь разбудить хозяев, няня не зажгла свет и не наделатапочки, чтобы не греметь шлепками. На цыпочках, бесшумно, словно кошка, Феняприблизилась к кухне и замерла.

У подоконника целовалась пара. Нянька притаилась в коридоре.Сначала ей показалось, что это Петр и Анна нежничают в полутьме, освещенныесветом луны, падающим через незанавешенное окно, но потом мужчина заговорил, иФеня с величайшим изумлением поняла: ее хозяйка только что страстно прижимала ксебе… Федора.

– Люблю тебя, – пробормотала мать семейства.

– Я тоже, – ответил Кулькин.

– Что же делать?

– Пока не знаю.

– Мы слишком поздно все про себя поняли, – всхлипнула Аня. –У меня трое детей, и у тебя ребенок.

– Выход найдется, – попытался утешить любовницу Федор.

– Выход… Куда? – мрачно поинтересовалась Аня. – Так всюжизнь и проведем, прячась по углам. Раньше хоть у вас с Петром смены несовпадали, а теперь в пару поставили, вообще шансов встретиться нет. Смотреласегодня на тебя за столом и думала: «Ну зачем ты на этой крысе женился?»

– Аля хорошая, – пробормотал Федор, – но я ошибся, принялжалость за любовь.

– Мы оба не так построили свою жизнь! – со слезамивоскликнула Анна. – Теперь ничего не поделать. Так и умрем в разлуке.

До слуха Фени долетели ее сдавленные рыдания.

– Любимая, успокойся, – глухо произнес Кулькин.

– Не могу так больше, – простонала Анна. – Тайком, урывками,на кухне, с ужасом оглядываясь, вдруг кто войдет… Хочу открыто, при всехзакричать: «Он мой!»

– Подожди немного.

– Чего? Ты оставишь Алю?

– Возможно, – уклончиво ответил Федор. – А ты уйдешь отПетра?

– Да! – безо всякого раздумья воскликнула Анна. – Хоть сиюминуту! Пошли, все ему скажем.

– Так нельзя.

– Вот видишь! Испугался!

– Нет, просто не привык решать вопросы наскоком.

– Ты меня не любишь! – в отчаянии упрекнула Анна. – Я тебенужна просто для развлечения.

– Милая, – зашептал Федор, – следует проявить осторожность.

– Кого нам бояться?

– Люди осудят!

Анна коротко рассмеялась:

– Мне плевать.

– У нас дети, – напомнил Федор.

– Это его дети, – презрительно отозвалась Анна, – у НАСникого нет.

– Аля не виновата.

– Я против нее ничего не имею, кроме одного: твоей женойдолжна была стать не она.

– Аля много пережила.

– Сейчас заплачу.

– И она очень злопамятная. Тихая, тихая, а по-настоящемузлая.

– Ты к чему клонишь? Решил от меня избавиться? Лучше говорипрямо! – заявила Анна. – Я не из тех, кто цепляется за мужика и устраиваетдебоши. На мой взгляд, горькая правда приятней сладкой лжи!

– Мы будем вместе, – торжественно объявил Федор, – иникакого скандала не случится. Аля отпустит меня, Петя тебя.

– Цирк! Да твоя баба вой поднимет!

– Нет.