Секрет еловых писем - Фрауке Шойнеманн

У Киры изменился цвет лица. Мне показалось, что она покраснела. Я говорю «мне показалось», потому что я не мастер различать цвета. Но когда я оказался в теле девочки, то с удивлением обнаружил, что окружающий мир довольно пестрый и что у людей, когда они сталкиваются с неприятностями или затруднениями, цвет лица довольно часто напоминает спелый помидор. Вот как у Киры в этот момент.

– Хм-м, э-э… понимаешь, мама, – пробормотала она, – это ведь должен быть сюрприз. А если вы услышите это сейчас, на премьере вам будет не так интересно.

– Да нет, мне это не помешает, – не сдавалась Анна.

– Правда? Но, к сожалению, я уже больше не могу петь: у меня заболело горло, – заявила Кира.

Анна наморщила лоб:

– Ну, тогда мы будем вынуждены после обеда попрощаться с твоими друзьями. Еще не хватало, чтобы ты их заразила. Может, ты для разнообразия ляжешь сегодня спать пораньше, чтобы завтра пойти в школу уже здоровой?

Муррр-мяу! Просто ужас с этим враньем – однажды начав, ты потом никак не можешь из этого выпутаться. Вообще-то мы собирались еще раз обсудить ситуацию и обобщить все сделанные наблюдения. Основной итог нашей операции заключался в том, что нашим главным подозреваемым стал Альберт Шмидт, временно замещавший школьного завхоза. Возможно, даже единственным подозреваемым, если не считать той загадочной женщины со светлыми волосами. Тут наблюдалось полное единодушие. Когда из сарая вышла гневная бабушка с двумя кошками на руках, следом за ней появился и господин Шмидт. Том, Паули и Кира, притаившиеся за кучей металлолома, узнали его без труда. Школьный завхоз в месте запланированной передачи выкупа – ребятам это показалось краааайне подозрительным! С помощью ловкого танца с обнюхиванием я сообщил своим двуногим друзьям, что тоже считаю господина Шмидта похитителем. Всякий раз, когда звучала его фамилия, я как сумасшедший начинал нюхать воздух. Кира теперь понимала, что я имел в виду, и объясняла своим друзьям. Короче, этот тип не только выглядел подозрительно, но и запах в его конуре был тоже подозрительный!

Но что же нам теперь делать? Волей-неволей придется обсудить это завтра в школе. Со свалки мы поспешили домой, чтобы успеть вернуться до возвращения Анны и Вернера. Я сомневался, что их реакция на всю эту историю будет такой же спокойной, как у бабушки. Лучше, чтобы они вообще ничего не узнали.

Мне очень хотелось спросить, что думает об этой истории бабушка, наша спасительница. После ее появления в сарае я смотрел на нее поистине другими глазами. Клянусь своей когтеточкой, бабушка – высший класс! Но она до сих пор так ничего и не сказала, лишь покачала головой и пробормотала свое «ой-ой». Что опять-таки доказывало, что она абсолютно не такая, как все остальные взрослые, которых я знал. Думаю, ее можно описать английским словом, которое часто употребляет Кира, – «cool», что значит «крутая». В общем, было бы неплохо, если бы бабушка участвовала в разработке наших дальнейших операций. Но ведь в школу ее не возьмешь. В тот самый первый раз Кира принесла меня в школу тайком в своем ранце. А вот бабушка из-за своей высокой прически, пожалуй, там не поместится!

– Ребята, мы на верном пути! – У Киры сверкали глаза, когда на следующее утро она встретилась возле школы с Паули и Томом. – Этой ночью я вообще не могла заснуть, потому что все время думала, что нам сегодня делать. Мне ясно одно: это наш последний шанс спасти Эмилию. Я думаю, что при передаче денег полиция сделает все возможное, чтобы задержать преступника. Но если опять что-нибудь не получится, тогда финиш – спокойной ночи!

Том вздохнул:

– Вообще мне как-то не по себе. Ну, ведь сейчас мы почти уверены, что похититель, скорее всего, этот странный господин Шмидт. Может, нам пойти в полицию и рассказать, что нам известно?

– Нет! – запротестовала Паули. – Что мы знаем о нем наверняка? Что в настоящее время господин Шмидт замещает нашего школьного завхоза и что он работает на свалке металлолома. Тут нет ничего сенсационного, и это может оказаться простым совпадением. Не думаю, что полиция тут же вышлет за ним опергруппу.

– Но ЕЩЕ нам известно, что от него пахнет, как от тех писем, которые присылал похититель, – Уинстон определил это точно, – возразила Кира.

– Ну да, – кивнула Паули. Больше она ничего не сказала. Меня это рассердило. Даже сильнее, чем если бы она сказала, что не верит мне. Я еще докажу ей свою правоту!

– Хорошо, скажем так: у нас есть основания его подозревать, – громко размышлял Том. – Ничего не поделаешь: придется и дальше вести за ним наблюдение. Сразу же, как только он выйдет из школы. Но лучше, если мы отыщем его прямо сейчас и больше не выпустим из виду.

Паули покачала головой:

– Как ты себе это представляешь? У нас уроки. Не думаю, что Преториус позволит нам бегать по школе во время урока биологии. Как ты сможешь ему это объяснить?

Том пожал плечами:

– Не знаю.

Кира вздохнула:

– Жалко, что Шмидт уже видел Уинстона, а то наш суперагент мог бы ходить за ним по пятам и позвать нас, если бы что-то обнаружил.

Паули опять промолчала, но в ее глазах я читал сомнение. Мяв, у меня усы закручиваются штопором от злости! Почему она вздумала сомневаться во мне? Мне захотелось немедленно доказать ей, что Кира права и что я прекрасно мог бы следить за Шмидтом. Но, к сожалению, Кира была права и в другом – он уже знает меня. Конечно, я не единственный черный кот на этом свете, но все равно у него могли появиться подозрения… Ха-ха! Но ведь кроме меня есть и другие коты. И в Гамбурге тоже. Есть же еще Спайк и Чупс! Теперь они наконец-то смогут проявить свои способности. Надеюсь, они докажут всем, что они не слабаки, а настоящие львы!

Я решил сбегать и привести сюда обоих. Пускай посидят возле ворот гимназии, дождутся Шмидта, а потом незаметно отправятся за ним. План простой – его смогут понять даже Толстяк и Трус!

Поэтому, когда Том, Кира и Паули поднимались по ступенькам гимназии, я повернул назад.

– Эй, Уинстон, ты куда? – Кира бросилась за мной, опустилась на корточки и погладила меня по спине. Я сел и твердо взглянул ей в глаза. Дорогая Кира, сейчас ты уже не можешь слышать мои мысли, но просто поверь мне: я знаю, что делаю!

Она улыбнулась и кивнула:

– Хорошо, Уинстон. Ты знаешь, что делаешь. Тогда давай беги!

Неужели она все-таки поняла меня?! Неужели у нас хоть чуть-чуть осталась способность обмениваться мыслями?!

– Значит, я тебя правильно понял? Мы должны преследовать этого опасного парня, который уже хотел бросить под пресс тебя и Одетту? И поэтому вы с ней ради собственной безопасности решили выйти из игры?