Загадка сбежавшего сейфа - Фрауке Шойнеманн

– Что имела в виду доктор Вильмес, когда сказала, что ты из Веддельброка? Я не очень разбираюсь в географии, но это название не похоже на пригород Палермо. И вообще оно звучит не по-итальянски. Как и имя Франц-Иосиф. По-моему, трудно найти более немецкое имя.

Франческо ничего не ответил.

– Эй, коллега! Я к тебе обращаюсь! В чем дело?

– Ты прав, – он смущенно посмотрел на свои лапы. – Меня зовут вовсе не Франческо, а Франц-Иосиф. Антония, у которой я живу, чаще всего называет меня Френцхен. И я приехал не из Палермо, а из провинции. Из Гольштейна, это на полпути к Балтийскому морю.

Вот это новость! Оглушительная! Вот тебе и уличный боец! Франче… то есть… Франц-Иосиф-деревенщина, рыбная голова! Его нелепый итальянский акцент внезапно словно ветром сдуло. Я не мог удержаться от смешка. Френцхен сердито покосился на меня, но промолчал. А я, когда успокоился, продолжил свои расспросы:

– Зачем ты выдумал всю эту историю?

– Зачем? А сам ты как думаешь?

– Понятия не имею.

– Разве тебе не ясно? Я хотел казаться особенным.

– Особенным?

– Да. Таким, как ты. В глазах Одетты.

Конечно, я умный кот, это бесспорный факт, но тут я ничего не понимал. Что он имел в виду?

– Я что-то ничего не понял. При чем тут Одетта?

– В общем, дело было так. Моя Антония проходит практику в Гамбурге. Мне стало скучно в ее комнате, которую она снимает, и я решил немного прогуляться. Когда я впервые заглянул в ваш двор, вы вообще меня не заметили. Некоторое время я наблюдал за тобой и Одеттой. Вы лежали у мусорных баков, ты что-то рассказывал, а она смотрела на тебя с таким восторгом и любовью – сразу было понятно, что ты для нее особенный, необыкновенный. А Одетта была чудо как хороша, и я тебе ужасно позавидовал. Когда через пару дней я встретил ее одну, без тебя, я… э-э… ну, тогда я и превратился во Франческо, любителя приключений. Чтобы произвести на нее впечатление, понимаешь? Антония все время мечтает о мужчинах-итальянцах, говорит, что они темпераментные и обаятельные – и я решил, что на кошек это тоже подействует. А Палермо – единственный итальянский город, который я знаю: хозяин пиццерии, в которую Антония часто заходит, приехал из Палермо.

– Значит, ты все это выдумал? Всю свою болтовню про Италию? Чтобы произвести впечатление на Одетту? Уму непостижимо!

Френцхен опустил голову:

– Я знаю, это глупо с моей стороны. Но потом я уже не мог дать задний ход. Акцент, имя, выдуманные истории про Палермо – как бы я стал объяснять, что я врал? Я бы растерял весь свой авторитет – и все равно Одетта говорила только о тебе.

Мне было ясно одно: Френцхен был наделен буйной фантазией. А я мог бы придумать какую-нибудь интересную историю про себя? Кто знает. Все-таки речь шла об Одетте, и я прекрасно понимал, что чувствовал Френцхен. После недолгих раздумий я сказал:

– Знаешь, все твои выдумки были абсолютно напрасными.

– Почему?

– Неужели тебе непонятно? Как выяснилось сегодня, Франческо, он же Франц-Иосиф, – крутой кот. Да еще какой крутой! – Я усмехнулся.

– Что, правда, что ли? Ты так думаешь? – Френцхен неуверенно посмотрел на меня.

– Си, как сказал бы Франческо. Твой прыжок на Вадима был очень смелым! Без тебя все могло бы кончиться печально. Короче, номер с Италией был глупостью. Но ты все равно хороший парень.

Френцхен наклонил голову и смущенно взглянул на меня:

– Очень приятно это слышать, спасибо! И… то есть… а что будет дальше?

Я вздохнул:

– Ну, приятель, поступай как хочешь. Одетте я ничего не скажу.

Френцхен вздохнул с облегчением.

– Но, – добавил я, – возможно, было бы разумнее, если бы ты рассказал ей это сам. Я имею в виду – до того, как она случайно обо всем узнает. Вот тогда будет действительно неловко.

– Хм. Пожалуй, ты прав. Я скажу ей… когда-нибудь. Спасибо, друг!

Дома нас ждал приятный сюрприз: бабушка приготовила праздничное угощение – для Одетты, Франческо и меня. Мы втроем сидели на кухне и ждали, когда она наполнит наши миски.

– Гляди, мой дорогой Уинстон, – улыбалась Кира, подавая нам вкусную еду, – сервис почти как в ресторане! Думал ли ты, что будешь тут так шикарно ужинать вместе с Одеттой? Романтично, правда? И вы это заслужили.

Она по очереди нас погладила, и Одетта замурлыкала.

– Здесь действительно классно, Уинстон. Впрочем, боюсь, что для романтического ужина тут есть третий лишний. – И она шепнула мне на ухо: – Мы с тобой устроим когда-нибудь такой ужин без Франческо, правда?

Если Френцхен это и слышал, то не подал виду и с жадностью набросился на угощение.

– Ты правда хочешь поужинать вдвоем со мной? – спросил я у Одетты.

– Я всегда этого хотела, – ответила она. – Только сердилась, что ты все время ревновал меня к Франческо. Это было совершенно лишним. Как итальянский уличный боец может конкурировать с умным профессорским котом из Гамбурга?

На это я ничего не ответил. Я наслаждался теплом внутри меня. Думаю, что оно появилось не только благодаря вкусной еде, которой угостила нас бабушка!

Поужинав, мы отправились втроем в гостиную. Френцхен ждал свою Антонию, Одетта дремала после беспокойного дня, а я прикидывал, не попросить ли мне добавки. В конце концов, я ведь почти ничего не ел целый день из-за болей в животе, а угощение было, конечно, отменное, хотя после него я стал еще голоднее.

Короче, я соскочил с дивана и направился в сторону кухни. Там беседовали Вернер и Анна. Очень удачно – сейчас попрошу добавки.

Я уже собрался громко мяукнуть, чтобы выразить свое желание, но тут меня остановил голос Анны. Он был такой нежный!

– Знаешь, Вернер, я должна тебя поправить. Ты кое в чем ошибся, – прошептала Анна.

– В чем именно?

– Ну, ты сказал в полиции, что герой дня – это маленький белый кот.

– Верно, сказал, – рассмеялся Вернер.

– Но это не так. Для меня героем был кое-кто другой. Даже если он сам не чувствует себя героем.

Ну-ка, ну-ка? Неужели Анна говорила обо мне? Что ж, это не совсем неправда, все-таки я тоже много сделал, чтобы разоблачить Вадима. Сгорая от любопытства, я подошел ближе, но Вернер с Анной меня не заметили.

– Да? О ком ты говоришь? – неуверенно спросил Вернер.

На этот раз засмеялась Анна:

– Конечно же о тебе! Это же ты нокаутировал Вадима. Я совсем не сторонница насилия, но ты сделал это очень вовремя и спас меня. Ты настоящий герой этого дня! Мой герой!