Красотка - Татьяна Устинова

– Да! – недовольно отрезала я в трубку.

– Привет, Елена Владимировна, ты говорить-то можешь? А то что-то голос у тебя недобрый, – произнес Таганцев.

– И мысли ему под стать, и намерения, – дополнила я сказанное. – Ну, чисто Баба-яга! Которая против. Не боишься?

– Знаешь, я бы убоялся Бабы-яги, которая «за», – хмыкнул опер. – Но мои вкусы относительно баб мы с тобой после обсудим, если захочешь. Сейчас мне от тебя срочно нужен телефончик главного из той клиники, которая судится с Сушкиной. Дашь?

– А вот и не дам. – Я остервенело потыкала хлебным мякишем в растекшийся желток, истребляя противную желтую лужу. – Ты же знаешь, мне нельзя. Но я уверена, что телефончик профессора Васильева тебе с удовольствием пришлет Натка.

– Кость, а ты хочешь там свой рог срезать, да? Что, он сам не отвалился? – бесцеремонно сунувшись близко к трубке, поинтересовалась упомянутая гражданка.

– Какой, на хрен, рог?! – от неожиданности с витиеватым полунамеком Таганцев сделался груб, но тут же постарался исправиться: – Ой, не, на хрен, это я ляпнул! Нет уже у меня никакого рога, и профессор мне совсем для другого нужен…

– Не говори мне, зачем, – поспешно предупредила я, закончив слегка нараспев. – Пока, пока, жди эсэмэски от сестрицы Натки.

– Какой загадочный мужчина наш Таганцев, – промурлыкала довольная каламбуром про рог Натали, озираясь в поисках своего мобильного.

Нашла его на разделочной доске рядом с хлебным ножом, схватила, застучала пальцем по сенсорным кнопкам.

– Он не наш, – сказала я, доедая яичницу.

– Не наш? – Сестрица изобразила волнение. Дежурная косметическая маска – на этот раз желтая, как эпицентр глазуньи, пугающе зашевелилась. – В смысле, чужой? Вражеский?!

– Сама ты Чужой! Не гримасничай! – строго сказала я. – А то выглядишь, как китаец, захваченный рвущейся наружу инопланетной сущностью!

– Могла бы просто сказать, что я выгляжу как жуткий монстр. – Натка расстроилась.

Мне стало стыдно. Ни за что ни про что обидела сестру, выплеснула на нее свое раздражение… В самом деле Баба-яга.

– Прости, я не хотела тебя огорчать, сказала глупость… На самом деле ты уже выглядишь гораздо лучше, процедуры явно помогают.

– Правда? Мне тоже так кажется. – Натка перестала кукситься. – Кстати, про процедуры. Зачем Таганцеву телефон Михаландреича, если шишка у него уже прошла?

– Не знаю и знать не хочу, – ответила я.

И соврала.

Знать хотелось, просто здравый смысл уверял, что время для этого знания еще не пришло.

«Хороший доктор, как пионер, всегда готов», – сделал вывод Таганцев. Только голова его не забита лозунгами, а потому даже на закате дня свежа и отменно соображает.

Прославленный хирург, маститый профессор Васильев по тревоге собрался, как обученный солдат, за две минуты. И при этом не ворчал, не задавал ненужных вопросов. Сказал лишь:

– Хорошо, что я был не в операционной. – И четко выполнил инструкции Таганцева.

Труднее было убедить нотариуса открыть кабинет и немного поработать в поздний час. К счастью, среди людей, успевших убедиться в том, что Костя Таганцев – золотой человек, а потому в ответ готовых следовать его инструкциям, был и нотариус.

Так что все сладилось быстро, и посапывающий Владлен Сергеевич отдыхал в тесной компании гречишного веника всего пару часов.

Проснувшись, Потапов похлопал себя по карманам и проверил бумажник. Убедившись, что ничего не пропало, он расплатился с барменом за свой виски и щедро добавил сверху «за беспокойство».

Вообще-то за всю выпивку Владлена Сергеевича уже заплатил Таганцев, но Гоша принял двойную оплату и чаевые с чистой совестью, уверенно определив всю сумму не в кассу, а в свой карман.

Сотрудничество с органами ему отдельно не оплачивали, а виски в «Тринашке» разводили только по особым случаям, так что заработать на этом бармен не мог.