Свинья в апельсинах - Дарья Калинина

— Я тут не слишком много поняла, — сказала Юля. — Из-за чего весь сыр-бор разгорелся? Зачем этим парням на машине нужны эти фотографии? Они же вполне невинны.

— Это на твой взгляд они невинны, — рассудила Мариша. — Но любое блюдо можно подать под разным соусом. Раз кто-то спрятал эту пленку в машину Антона, а другой гонялся за ней по всему Берлину, значит, на ней запечатлены важные события. Нужно сделать копии этих фотографий.

И подруги обратились к приемщику со своей просьбой.

— Снова срочно? — подозрительно поинтересовался тот у подруг.

— Да, — твердо ответила Мариша. — И поторопитесь, времени у нас с подругой в обрез. Мы даже никуда не уйдем, так и будем тут ждать.

Приемщик, который уже окончательно убедился, что клиентки достались ему с причудами, даже спорить не стал. Он отпечатал еще один комплект фотографий, взял с подруг деньги и выбил чек, ворча, что некоторые женщины просто не знают уже, куда деньги девать.

— Если он так тревожится о сохранности содержимого кошельков всех своих клиентов, то неудивительно, что он такой лысый, нервный и потный, — сказала проницательная Мариша, выйдя на улицу.

Но Юля уже и думать забыла о приемщике. Ее беспокоила другая мысль.

— Вот теперь у нас есть фотографии, есть пленка, но это ровным счетом не пролило никакого света на то, где искать Антона.

— На этот счет не беспокойся. Теперь, когда мы решили проблему с пленкой и у нас есть свободное время, мы можем навестить соседей Вольфа.

— Зачем? — удивилась Юля. — Лучше сходить в полицию и отдать им эту пленку.

— Пленку? — переспросила Мариша. — И что на этой пленке такого, что могло бы заинтересовать полицию?

— Ну, не знаю, — задумалась Юля. — Зачем-то ведь она тем бандитам нужна. А зачем нам ехать к соседям Вольфа?

— Как зачем? — в свою очередь удивилась Мариша. — Ты разве не видишь, что смерть Вольфа каким-то образом связана с исчезновением твоего мужа? Сначала тому и другому подбросили попугаев, потом один исчез, а другой погиб. Насчет исчезновения Антона мы раскопали уже все, что можно. Теперь придется рыть вокруг Вольфа.

— В каком смысле рыть? — ужаснулась Юлька, перед мысленным взором которой почему-то встала могилка Вольфа, которую они с Маришей темной ночью раскапывают с непонятным, но явно нездоровым азартом.

— Говорю же тебе, опросим соседей Вольфа, — объяснила свою мысль Мариша. — Не может быть, чтобы никто из них ничего не знал, не видел и не слышал. Так не бывает, даже если люди и не стараются поддерживать каких-то особых теплых отношений с соседями. Но от соседей и их пороков, больших или маленьких, все равно никуда не денешься.

— Ты так думаешь? — спросила Юля.

— Угу, — решительно кивнула Мариша. — Вот, к примеру, моя мама и тетка летом жили на уединенном хуторе в Прибалтике у какой-то теткиной университетской подруги. Тактам до ближайшего жилья было километров пять. И представь себе, эта прибалтийская подруга была осведомлена о житье-бытье соседей так же хорошо, как если бы они жили прямо у нее в доме. И при этом особым любопытством она никогда не грешила. Просто когда человек стремится к одиночеству и наконец это одиночество получает, он начинает понимать, что оно вовсе не так уж и привлекательно, как ему казалось, когда он, к примеру, жил в многоквартирном доме с обилием соседей. Тогда они его раздражали. А теперь он начинает относиться к ним с любопытством. Отправляясь на прогулку, он даже стремится спланировать свой маршрут так, чтобы подсмотреть, чем в данный момент заняты его соседи, и перекинуться с ними парой фраз.

— Ух ты! — восхищенно пробормотала Юлька. — Целая лекция по психологии. Но давай вернемся к практической стороне вопроса. Как нам добраться до дома, где жил Вольф? Машины у нас нет, точного адреса этого Вольфа, между прочим, тоже нет.

И подруги на некоторое время задумались над очередной задачей.