Хозяйка кабаре - Марина Серова

— Так как же все-таки зовут верного соратника? — настаивала я, почувствовав уже в мозгу знакомую вибрацию, которая еще не является разгадкой тайны, но предшествует ей где-то на подсознательном уровне.

— Арсен Сабаров, если хотите. Но это ничего вам не даст.

Сабаров? Так ведь я уже слышала где-то эту фамилию. Совсем недавно. Может, даже сегодня? Ну-ка, Танечка милая, давай, напряги свои феноменальные, но порядком подуставшие за целый день непрерывной аналитической работы мозговые извилины.

Ну конечно! Геннадий Сабаров, один из многочисленных Геннадиев пуховского архива! Но какая связь? От напряжения у меня в голове что-то перемкнуло. Одновременно пронеслись несколько бессвязных обрывков мыслей и спутались в какой-то странный клубок: «слишком занятой человек, для него бизнес всегда стоял на первом месте», «статья-то двадцатитрехлетней давности», «помирать — день терять», «Кравцов-старший — брат Сергея», «дядя Арсен поможет», «вот так и живем, правда, Кирочка?». Где-то, где-то рядом находится разгадка, но никак не сложатся эти обрывки в целую картинку. Неизвестно к чему еще вдруг вспомнились пьяные откровения Сергея о том, что брат заменил ему родителей.

Геннадий заметил мое смятение:

— Что, Танечка, что такое?

— Пока еще сама не поняла. Скажите, а Сергей, управляющий Левицкого, имеет какое-то отношение к «соратнику»?

— Да, Сергей — младший брат Арсена.

— Как, но ведь фамилия Сергея — Кравцов?

— Совершенно верно. Они сводные братья, по матери, но очень привязаны друг к другу…

Геннадий продолжал еще что-то говорить, но я уже не слушала. Вот оно! Вот это недостающее звено — Кравцов-старший, вовсе никакой не Кравцов, он — Сабаров. Арсен Сабаров — А. С.! И он, оговорившись, назвал меня «Кирочкой». Значит, Арсен был-таки знаком с покойной! Конечно, откуда знать о том моему романтику. Кирочка оказалась великой конспираторшей. Если бы не ее тщеславие, которое время от времени развязывало ей язык, мне гораздо сложнее было бы подобраться к разгадке тайны ее гибели.

Итак, у меня наконец появилась та ниточка, потянув за которую, как подсказывает мне интуиция, я распутаю этот хитроумный клубок. Я прервала Геннадия, все еще рассуждавшего о родственных чувствах, неожиданным для него вопросом:

— Скажите, Геннадий, а зачем Вадиму Левицкому в свое время понадобился такой партнер по бизнесу, как Сабаров? Ведь у Вадима колоссальные связи в городе, он что, не осилил бы поднять все сам? Или между ними завязалась какая-то особенная дружба? Вы понимаете, о чем я?

— Я догадываюсь, что вы имеете в виду, — Кирочка мне намекала о пристрастии Вадима. Я об этом ничего не знаю, мне кажется, все это досужие сплетни. Нет, я полагаю, все обстояло гораздо проще. Арсен появился откуда-то в Тарасове с неплохим капиталом. Но у него не было никаких знакомств. А Вадиму на тот момент не хватало стартового капитала, чтобы раскрутить такую махину, сделать все не по-провинциальному, а с настоящим размахом. Вот так и сложился этот тандем. Ведь многие уже пытались осваивать эту сферу деятельности, но быстро прогорали. А Арсен с Вадимом так развернулись, что смели всех имеющихся на тот момент конкурентов. Это только значительно позже кое-кому тоже удалось открыть несколько конкурентоспособных заведений.

— А что же, кроме Арсена, некому в городе было стать пайщиком Левицкого?

— Танюша, я не до такой степени осведомлен об их делах. Вроде бы находились желающие с ним сотрудничать. Но его вполне устраивал Сабаров.

— Но теперь ведь они больше не сотрудничают, отчего?

— Да, видимо, просто оба набрали достаточно оборотов, чтобы разделиться, вести свои дела каждый самостоятельно.

— И когда же произошел этот раздел?

— Если не ошибаюсь, то когда создавалось Вадимово любимое детище — «Красный лев». Его Левицкий решил открыть уже в одиночку, без Сабарова. У них возникли какие-то мелкие разногласия по поводу специфики заведения. Арсен предлагал сделать упор на казино, а Вадиму виделся «Мулен Руж» тарасовского масштаба. Арсен счел это нерентабельным и отказался участвовать в проекте. Они тихо-мирно разошлись, но только как партнеры по бизнесу, а дружеские отношения сохранили. Вадим даже взял к себе управляющим Сергея, которого подошла пора пристраивать к делу — ему тогда исполнилось двадцать четыре, кажется.

И тут внезапно меня посетило еще одно озарение. Господи, ну что же я за дура, ведь с этого следовало начать! Я посмотрела на последнюю запись Кириной книжки. Все! Все звенья цепочки сомкнулись! Пора действовать.

Я, ничего не объясняя обескураженному Геннадию, извинилась перед ним, сказав, что из блокнота вычерпана вся информация, и я больше не могу злоупотреблять его временем. На сегодня его функции помощника исчерпаны, я очень ему благодарна. А теперь мне следует заняться уточнением кое-какой информации.

Геннадий откланялся в некотором недоумении. Но разъяснять ему что-либо раньше времени я не собиралась, пообещала лишь, как всегда, держать с ним связь.

Как только дверь за Геннадием закрылась, я бросилась к телефону.

— Алло, это Григорий Пухов? Надо же, я тебя еще застала на работе. У тебя, как и у меня, ненормированный рабочий день. Гришенька, только не думай, я еще не насчет похода в кафе. Мне требуется снова немного поэксплуатировать твой замечательный архив.

— Для тебя я готов трудиться круглые сутки. Подъезжай прямо сейчас, — воодушевленно пригласил Гришуля.

— Гришенька, солнышко, на это у меня совершенно нет времени. Я в цейтноте. Поэтому мне придется злоупотребить твоей добротой и отзывчивостью.

— Таня, о чем разговор! Злоупотребляй, я готов.

— У меня огромная просьба — ты не мог бы сделать небольшую подборочку материалов, желательно даже в конспективном виде, и переслать на мой электронный адрес? Я понимаю, что очень здорово тебя напрягаю, но будь уверен, в долгу не останусь. Предоставлю в твое распоряжение все, что тебя заинтересует. Договорились?

— Ловлю на слове! Ну, рассказывай, что за подборочка.