Убийство в назначенный срок. Длинная тень смерти - Энтони Гилберт

– А почему вы опасались, что вас увидят? – поинтересовался Эджертон.

– Потому что собирался жениться. А кому хочется, чтобы его видели накануне свадьбы на Менсис-стрит? В общем, я вошел в дом, тихо поднялся по лестнице. Постоял у ее двери, затем осторожно повернул ручку. Дверь была не заперта. Что это означает, я не мог тогда даже предположить. У меня был маленький фонарик, я всегда ношу его на случай, если ночью сломается машина. Направил луч на кровать и в ужасе замер. – Шарп дернулся и спрятал лицо в ладони.

– Выпейте бренди.

Эджертон подошел к буфету и наполнил рюмку. Шарп взял ее дрожащей рукой и залпом проглотил содержимое.

– Спасибо. Это… любезно с вашей стороны. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – То, что я увидел, нельзя описать словами. Ее распухшее лицо, высунутый язык. Это преследует меня всюду, стоит закрыть глаза. Я простоял там несколько минут, не зная, что делать. Затем опомнился и задернул плотнее шторы. Мне было ясно, что ее задушил Хубарт. А кто же еще? Как ему удалось улизнуть, понятия не имею. И мне надо было поскорее отсюда убраться. Если меня кто-нибудь увидит, если я оставлю в комнате малейший след, то тут же выплывет наружу наша связь, и мне конец. В прямом смысле. По сравнению с этим долг Дайсону представлялся мелкой неприятностью. Вызывать полицию было бесполезно. Мне все равно никто не поверил бы. Поэтому нужно было действовать решительно и быстро. Любой промах означал для меня смерть. Следовало уничтожить все следы моего пребывания в комнате Фанни, а затем обеспечить себе алиби на эту ночь. Единственное, что я мог придумать, – это самоубийство. Тем более что через весь потолок там проходила балка. Просто уйти и надеяться, что до меня не доберутся, было опасно. Веревка нашлась быстро, на коробке. Я обвязал ее вокруг шеи Фанни. Как все происходило, лучше не вспоминать. Самое ужасное было смотреть в ее открытые глаза. Я пытался закрыть их, но они снова медленно открывались. В первый раз я чуть не вскрикнул. Кое-как удалось перебросить веревку через балку и очень медленно подтянуть дюйм за дюймом. Обрыв веревки означал катастрофу. – Шарп перевел дух. – Но раз самоубийство, значит, должна быть предсмертная записка. Я писал ее как в тумане, портил листы один за другим. Стоило поднять голову, и я встречался с глазами Фанни. Она смотрела на меня. Наконец я кое-как закончил записку, нашел свои письма ей и сжег вместе с испорченными листами. Осталось лишь стереть всюду отпечатки пальцев. Двигаясь по комнате, я нечаянно коснулся ее руки и опять чуть не вскрикнул. Наконец, сделав все возможное, я выскользнул в коридор и запер дверь. Ключ выбросил в окно поезда утром по пути в Мерстон. Вернувшись домой, я на всякий случай переоделся и поехал на вокзал Ватерлоо, а оттуда первым поездом в Мерстон. Мне повезло вовремя появиться в отеле «Четыре пера», и все выглядело так, будто ночь я провел там. Твердое алиби. Мало того, я сменил такси, тем более что повод был, кузов мне действительно поцарапали.

– Да, вы все замечательно предусмотрели, – согласился Эджертон. – Не забыли даже попросить у мисс Йейтс сумму в два раза бо́льшую вашего долга Дайсону.

– Но ведь что-то надо было оставить и на бизнес, – зло усмехнулся Шарп. – А мисс Йейтс все равно в этом ничего не понимает. – И спокойно добавил: – Теперь вы видите, что прижать меня нечем. Придется за все ответить вашему другу.

– Мне осталось выяснить одну вещь, весьма важную, – холодно произнес Эджертон. – Вы признаете, что сфабриковали предсмертную записку Фанни?

– И что? Разве это доказывает, что я убийца?

– Позвольте мне напомнить ее содержание.

Я делаю это, потому что мне грозит кое-что пострашнее смерти. Если я срочно не найду пятьсот фунтов. Он был моей последней надеждой, но сегодня в очередной раз отказал. Выхода нет. Ф.П.

– Как это понимать? – Эджертон в упор посмотрел на Шарпа. – Ведь вы просили только двести пятьдесят.

– Да. Но она решила попытаться вытянуть из него пятьсот. Половину собиралась оставить себе.

– Вы так заранее договорились?

– Нет. Фанни решила потом сама.

– Вот это меня и удивляет. Откуда вы в таком случае узнали, что она просила у Чарльза пятьсот фунтов?

Эджертон не повысил голоса, не изменил позы, но возникло впечатление, будто он выпустил в сторону собеседника мощный электрический заряд. Сбитый с толку Шарп в отчаянии выпалил:

– Она сама мне сказала!

– Ах вот оно что! – Эджертон торжествующе усмехнулся. – Она вам это сказала? Позвольте полюбопытствовать – когда? Думаю, подобная возможность появилась у вас только в тот момент, когда вы оказались в ее комнате. Но ведь Фанни к тому времени уже была мертва. Это ваши собственные слова. – Он помолчал, а затем продолжил, не сводя глаз с Шарпа: – Нет, Фанни была жива. Жива настолько, что смогла сообщить вам о своей неудаче с деньгами. Осмелюсь предположить, что она сделала это не очень деликатно и без всякого сожаления. Может, даже рассмеялась вам в лицо. И вот тут вы обезумели…

Шарп не дал Эджертону закончить фразу. Он ринулся на него, выхватив из кармана револьвер.

IV

Бремнер увел преступника. Эджертон и Гордон остались одни.

– Анонимные письма написаны грамотно, – признал детектив. – Во всяком случае, вам удалось заманить его сюда.

Эджертон кивнул:

– Это, конечно, не по-джентльменски, но с такими людьми иначе нельзя. Нужно было, чтобы он пришел ко мне по своей воле. А затем следовало усыпить его бдительность. Шарп никогда не совершил бы эту оплошность с пятьюстами фунтов, если бы я не заставил его потерять голову. Он умен, этого у него не отнимешь, но все равно не сообразил, куда я клоню. Ему достаточно было сказать, что они заранее договорились о том, что Фанни попросит у Чарльза пятьсот в надежде получить хотя бы половину. И все, мы оказались бы в тупике. – Он взял письма, собираясь разорвать их. Но остановился. – Наверное, не нужно. Они могут понадобиться Бремнеру. – Эджертон посмотрел на детектива. – Знаете, я бы сейчас выпил рюмочку бренди. Надеюсь, вы составите мне компанию?