Турецкий гамбит - Борис Акунин

«Таймс» (Лондон), 16(4) декабря 1877 г.

Дерби и Карнарвон грозят отставкой

Вчера на заседании кабинета министров граф Биконсфильдпредложил потребовать от Парламента чрезвычайного кредита в 6 миллионов фунтовстерлингов на снаряжение экспедиционного корпуса, который в скором времениможет быть отправлен на Балканы, дабы защитить интересы империи от непомерныхпритязаний царя Александра. Решение было принято, несмотря на противодействиеминистра иностранных дел лорда Дерби и министра колоний лорда Карнарвона,выступающих против прямой конфронтации с Россией. Оба министра, оказавшиеся вменьшинстве, подали ее величеству прошения об отставке. Реакция королевы поканеизвестна.

Для парада в высочайшем присутствии Варя надела все самоелучшее, поэтому краснеть перед государем за свой наряд (да еще со скидкой напоходные условия) ей не придется — вот первое, что пришло в голову.Бледно-лиловая шляпа с муаровой лентой и вуалью, фиолетовое дорожное платье свышивкой по корсету и умеренным шлейфом, черные ботики на перламутровыхпуговках. Скромно, без аффектации, но прилично — спасибо букарештскиммагазинам.

— Нас будут награждать? — спросила она по дороге уЭраста Петровича.

Он тоже был при параде: брюки со складочкой, сапоги начищеныдо зеркального блеска, в петлице отутюженного сюртука какой-то орденок. Ничегоне скажешь, смотрелся титулярный советник совсем неплохо, только больно ужмолод.

— Вряд ли.

— Почему? — изумилась Варя.

— Слишком много чести, — задумчиво ответилФандорин. — Еще г-генералов не всех наградили, а наш номер шестнадцатый.

— Но ведь если бы не мы с вами… То есть, я хочусказать, если бы не вы, Осман-паша непременно бы прорвался! Представляете, чтобы тогда было?

— П-представляю. Но после победы о таком обычно недумают. Нет, здесь пахнет политикой, уж поверьте опыту.

В «походном дворце» было всего шесть комнат, поэтому функциюприемной выполняло крыльцо, где уже топтались с десяток генералов и старшихофицеров, дожидавшихся приглашения предстать пред высочайшие очи. Вид у всехбыл глуповато-радостный — пахло орденами и повышениями. На Варю ожидавшиеуставились с понятным любопытством. Она надменно взглянула поверх голов нанизкое зимнее солнце. Пусть поломают голову, кто такая эта юная дама под вуальюи зачем явилась на аудиенцию.

Ожидание затягивалось, но было совсем не скучно.

— Кто это там так долго, генерал? — величественноспросила Варя у высокого старика в косматых подусниках.

— Соболев, — со значительной миной сказалгенерал. — Уж полчаса как вошел. — Он приосанился, тронул на грудиновенький орден с черно-оранжевым бантом. — Простите, сударыня, непредставился. Иван Степанович Ганецкий, командующий гренадерскимкорпусом. — И выжидательно замолчал.

— Варвара Андреевна Суворова, — кивнулаВаря. — Рада познакомиться.

Но тут Фандорин с не свойственной ему в обычныхобстоятельствах бесцеремонностью вылез вперед, не дал договорить:

— Скажите, генерал, был ли у вас п-перед самым штурмомкорреспондент газеты «Дейли пост» Маклафлин?

Ганецкий с неудовольствием взглянул на штатского молокососа,однако, должно быть, рассудил, что к государю черт-те кого не вызовут, и учтивоответил:

— Как же, был. Из-за него все и произошло.

— Что именно? — с туповатым видом спросил ЭрастПетрович.