Темные тени нехорошей квартиры - Евгения Михайлова

– Сама не знаю, почему расплакалась. Я держусь при людях. А девочку свою я давно отплакала. Нет, не нужно ничего прекращать. Это ваша работа.

– Ваша дочь умерла ребенком?

– Нет. Она заболела в шестнадцать лет. Ну, лейкемию обнаружили тогда. Она не лежала пластом. Ее хорошо лечили. У нее были большие периоды ремиссии, мы всякий раз думали, что она выздоровела. Она даже работать устраивалась на время, чтобы помочь мне вылезти из долгов. Я не хотела, чтобы она работала. Но она тоже и в няньки нанималась, и в горничные, и в больницу санитаркой. Умерла она в двадцать три. Здесь, в этой комнате, у меня на руках. Когда она поняла, что умирает, попросила забрать ее из больницы домой. И я хотела быть рядом с ней. В реанимацию не пускают матерей. Страшное это место, где близких людей разлучают до смерти.

– Как звали дочь? – спросил Слава.

– Вероника. Я назвала ее Вероникой, как в фильме «Летят журавли».

– Нина Георгиевна, – к ним подошел Масленников, держа в руках объемную колбу. – Что это у вас?

– Это раствор для чистки моего подсвечника.

– Где вы его взяли?

– Мне Марина заказала по Интернету. Я попросила ее посмотреть на сайтах ювелиров.

– То есть вы знаете, что это за раствор?

– Примерно. Они продают его без этикетки. Это цианид калия или натрия, я знаю, что он применяется для чистки золота, серебра, латуни…

– Нина Георгиевна, вы понимаете, что ваша соседка отравлена приблизительно таким же раствором?

– Таким? – Нина Георгиевна смотрела на них растерянно, испуганно. – Нет, я этого не знала.

– Но вам не пришло в голову, что это может быть ваш раствор, когда вы узнали об отравлении?

– Нет, я не подумала. Просто потому, что я Вале ничего не подливала.

– Вы один раз это покупали?

– Нет, два. Раз Марина заказала, потом я сама позвонила по телефону.

– Можете сказать телефон?

– Нет, я потеряла бумажку.

– В вашу комнату кто-нибудь из других жильцов может войти? – спросил Слава.

– Нет… Нет! – решительно ответила Нина Георгиевна. – Я почти все время дома. А когда ухожу, всегда закрываю дверь.

– А когда вы бываете на кухне или в ванной?

– Тоже стараюсь закрывать.

– Вы брали в руки посуду Сидоровой? В частности, ее стаканчик и графин с настойкой из орехов?

– Не помню… Вспомнила. Брала. Просто захотелось попробовать, она так хвасталась, что она от всего помогает.

– Нина Георгиевна, – вмешался Сергей. – Кто, кроме Марины, знает, что у вас есть этот раствор?

– Никто.

– Нам придется взять его у вас, – сказал Александр Васильевич.

– Да, конечно, – кивнула смертельно бледная Нина Георгиевна. – Только знаете, если у вас есть подозрения насчет меня… Я вот что скажу. Проверьте сначала нашего участкового Нискина. Что случилось с соседкой Лидой и какие у него дела заведены.

– Вы что-то конкретное имеете в виду?

– Да. Только сейчас не буду говорить. Если не найдете, это, как он мне говорил, будет ложный донос. Вы сначала поищите, что у него есть на меня. Потом многое поймете.

– Звучит загадочно.

– Да, загадочно. Говорю только для того, чтобы точно узнать, что они сделали с Лидой…

– Не ожидал, что вы будете нас интриговать, – сказал Слава. – А если мы ничего не найдем, вы скроете от нас информацию?

– Я не буду больше ничего говорить. Я хочу тихо дожить свою жизнь, а не влипнуть опять в историю. Проверяйте все сами.

Александр Васильевич поднял с пола смятый листок бумаги.

– Нина Георгиевна, вы написали завещание на соседку Лидию Смирнову. Почему вы его смяли и бросили на пол?

– Смешной вопрос. Потому что Лиду убили! Непонятно, что ли? Она была похожа на Веронику. Она мне как дочь. Валька знала, что с ней, деньги у нее в комнате прятала. Может, у Зинки узнать, раз Вальки больше нет. Не без их участия все это случилось.

Мужчины стояли и сурово смотрели на худенькую, седую, несчастную женщину. Казалось, она вся напряжена, как струна. Ее губы были растянуты в почти безумной улыбке, а глаза смотрели безнадежно и затравленно.

– Нина Георгиевна, – очень серьезно сказал Сергей. – Мы вас ни в чем не подозреваем. Убийца избавился бы от яда в первую очередь. Вам надо успокоиться и ни в коем случае не делать никаких глупостей. Мы действительно разберемся сами. Вы в порядке?

Нина Георгиевна молча кивнула.