Ничто не вечно под луной - Галина Владимировна Романова

На вошедшую в палату Алевтину Верочка посмотрела без особого интереса. Появившийся следом Скоропупов подивился, насколько роднит этих двух таких разных женщин общее выражение лица. Те же горестно сведенные у переносицы брови, те же потухшие глаза и те же крепко сжатые губы.

— Зачем пришла? — холодно поинтересовалась Вера, забыв поздороваться. — Убирайся…

— Я гостинцев принесла, — коротко ответила Аля и, невзирая на ее протестующий жест, принялась вываливать на тумбочку содержимое пакетов.

— Мне от тебя ничего не нужно. Убирайся. — Вера отвернулась к стене и затихла.

— Считаешь меня виноватой во всем? — начала медленно Алевтина. — Да? Ты ответь, не прячься…

— А кого?! — Верочка подскочила на кровати так, что старые пружины жалобно взвизгнули. — Из-за тебя все это! Из-за твоей фирмы! Вы миллионы делите, а простым людям жить не даете! Сеньку подставляли столько, сколько можно было. Вываляли в грязи и убрали с дороги. А потом, наверное, решили, что я могу что-то знать, и решили заодно и меня устранить?

— Объяснись. — Аля старалась говорить спокойно, но желание закурить буквально сводило судорогой пальцы. Того и гляди влезут в сумочку и вытряхнут пачку сигарет. — И что значит твое — убрали Сеньку с дороги?

Его что, убили?

— Не знаю, — простонала Вера и болезненно сморщилась. — Как ушел в тот вечер к тебе, так больше я его не видела. Теперь уже, наверное, и не увижу никогда… Что вы с нами со всеми сделали?

Слезы покатились по ее щекам, и Вера прикрылась руками. Аля замолчала, не зная, что сказать, и беспомощно оглянулась на Скоропупова. Тот обескураженно пожал плечами. Тогда она грозно стрельнула в него глазами и показала жестами сначала на себя и изобразила плачущую, а затем на Верочку и слегка подтолкнула его к ее кровати, тем самым давая понять, что, раз проявил себя в роли утешителя разбитых женских сердец, значит, нужно и дальше двигаться в этом направлении.

— Вера, успокойтесь, — он присел на стул подле ее ног. — Все не так…

— Мой ребеночек… Я так ждала его! Что вы об этом знаете?! Что вы знаете о том, как бывает больно?! — завсхлипывала она.

— Представь себе, кое-что знаю, — холодно вставила Аля и, поражаясь своему хладнокровию, закончила:

— Они убили Дениса…

— Когда? — Для больной Вера слишком резко подскочила на кровати.

— Неделю назад, может, чуть больше. Они устроили пожар в мастерской, где он работал. — Дальше говорить у нее не было сил, и она отошла к окну.

Сказать, что Вера выглядела ошеломленной, значило, не сказать ничего — она была буквально оглушена услышанной новостью.

Глаза ее, доселе смотревшие на присутствующих с пустым равнодушием, уставились в одну точку, и в них Скоропупову отчего-то увиделось не удивление, не потрясение, а неуловимая тень недоверия.

— Ты мне врешь! — отчеканила Вера спустя какое-то время, не обманув Валентина Ивановича в его предположении. — Я тебе не верю!

— Ну и дура, — устало пробормотала Аля. — Зачем мне тебе врать? И.., разве такими вещами шутят?

— Не знаю, — упрямо стояла на своем Вера. — И знать не хочу, какую цель ты преследуешь, но я тебе не верю. Уходи! Ты и так слишком многим судьбы поломала, чтобы еще и ко мне подбираться!

Такого Алевтина не ожидала. Робкая, всегда приветливая Верочка вдруг в одночасье превратилась в подозрительную и едва ли не скандальную особу. Ей ли обвинять Алю в том, что она явилась виновницей ее поломанной судьбы?! Ведь это Аля отвела от нее все подозрения в убийстве мужа, правда, не без помощи Скоропупова, но все же…

— Хорошо, — Аля гордо выпрямила спину и холодно посмотрела на Веру. — Я уйду. Не знаю, что с тобой случилось. То ли горе тебя так оглушило, то ли еще что, но я не намерена выслушивать твои обвинения. Если что — звони…

«Ага, как же! Позвоню! — едва не фыркнула Верочка ей вслед. — Жди!»

Если ей и нужно кому-то позвонить сейчас, то уж никак не Алевтине. Пусть неловко ей было за свой тон. Пусть и испытывала уколы совести за то, что вела себя по-скотски, но на то были веские причины. И Верочка намерена была строго следовать инструкциям, оставленным ей одним человеком, не доверять которому она не могла…