Смерть по объявлению - Дороти Ли Сэйерс

Дайана де Момери придерживалась обычно одной скорости. Да, огромный «крайслер» и «бэнтли», следовавшие впереди нее, имели больше лошадиных сил, но молодой Спенлоу был слишком пьян, чтобы вырваться вперед, а Гарри Торн был известным водителем-неудачником. Ей оставалось лишь держаться позади на безопасном расстоянии, чтобы избежать аварии. Она также хотела, чтобы Спот Ланкастер оставил ее в покое. Его неуклюжие попытки обнять ее за талию и плечи мешали ей управлять машиной. Тогда она своей изящной ножкой ослабила давление на педаль и как следует ткнула локтем в его разгоряченное лицо.

— Заткнись, ты, дурак! Ты вгонишь нас в канаву, мы разобьемся.

— Не заткнусь! — протестовал Спот. — Не делай так. Это больно.

Она проигнорировала его замечание, следя за дорогой. Прошедшая ночная вечеринка была потрясающей. У Тода Миллигана произошла азартная и занимательная ссора, в которой Тоду совершенно определенно дали понять, что он выходит за рамки приличия. Это и к лучшему. Она стала уставать от запугиваний Тода. Ею и так манипулировали многие мужчины. Ограждения вспыхивали и проносились мимо них; дорога, освещенная резко загорающимися фонарями, была покрыта впадинами горбинками, которые чудесным образом тут же разглаживась перед быстро вращающимися колесами. Машина мчалась по шоссе, словно корабль, рассекавший морские волны. Дайана уверенно держалась за руль и мечтала о машине с открытым верхом, а не об этой колымаге Слота.

«Крайслер» вихлял, точно рыба хвостом. Гарри Торн никогда не имел дела с такой машиной, поэтому не мог удержать ее на дороге. Его бросало из стороны в сторону, и, казалось, он вырисовывал букву S. Перед Дайаной дорога лежала ровная, как на ладони, тогда как у Торна она извивалась, а молодой Спенлоу съехал на левую обочину. Теперь девушка могла спокойно продолжить свой путь — все препятствия были устранены. Спот снова отхлебнул из карманной фляги. Ну и пусть. Ведь он не приставал к ней. «Крайслер», резко повернув, захватил внутренний край «бэнтли», ударил автомобиль и начал вращать, пока тот не остановился поперек дороги. Она затормозила, заехав на траву. Завалившийся набок и гудящий «крайслер» съехал на обочину и врезался в изгородь. Она слышала, как Торн вскрикнул, — и тут она увидела огромную машину, непонятно каким волшебным образом очутившуюся здесь. Внезапно вся дорога вспыхнула таким ярким светом, будто на нее светил поисковый прожектор, чья мощь поглотила свет передних фар ее машины.

Она наклонилась к Споту:

— Что это позади?

— Какой-то гад, — ответил Спот, безуспешно пытаясь разглядеть что-то в зеркале заднего вида.

Дайана стиснула зубы. Что за черт? Что за черт мог быть на такой машине? В боковые зеркала бил яркий свет огромных фар. Она выжала полный газ, и машина рванулась вперед. Но преследователь тут же устремился вслед за ней. Она выскочила на проезжую часть; неизвестная машина безжалостно настигала ее. Впереди в темноте показался узкий, дугообразный мост. Когда она очутилась на верхушке мостика, ей показалось, что она на краю света. На широко простирающейся площади вырисовывалась деревенька с аккуратными, словно игрушечными домиками. Пока девушка любовалась этой картиной, темная длинная громадина нарисовалась перед ней, остановилась и открылась дверь. Боковым зрением она заметила водителя. Несколько секунд мужчина находился позади нее, но после она увидела черную маску и знакомую одежду — сияние черного и серебристого. Незнакомец, захлопнув дверь, рванул вперед, в узкую улочку. Она вспомнила, что говорила ей Памела Дин: «Он появится в тот момент, когда больше всего его не ждешь».

Что бы ни случилось, она должна догнать его. Теперь любитель трюков ехал впереди нее так грациозно, словно пантера, сверкая красным светом фар на расстоянии нескольких ярдов. Ей захотелось закричать от раздражения. Этот шутник явно играл с ней.

— Твоя чертова голландская печка будет работать?

Спот молчал, он уснул и спал сном младенца. Его голова каталась по ее плечу, и она яростно пыталась стряхнуть ее. Через несколько миль дорогу окутал лес. Вдруг ведущая машина свернула на проселочную дорогу, а потом скрылась за деревьями. Дайана проехала в лесную гущу и остановилась, погасив фары. Она тут же выпрыгнула из машины на траву. Над головой от ветра раскачивались верхушки деревьев. Она подбежала к другой машине; в салоне было пусто.

Дайана осмотрелась по сторонам. Вокруг было темно, лишь тонкий луч света от ее машины освещал узкую тропинку. Она зацепилась длинной юбкой за колючий Кустарник, выругалась и произнесла:

— Где ты, черт? Где ты прячешься? Не будь ребенком!

Ответа не последовало. Но вдруг где-то вдалеке насмешливо зазвучат высокий, тонкий звук детской свистульки. Мелодия напоминала песенку из детства:

«Том, Том — трубадура сын

Научился играть, когда был молодым.

И единственной песней, что мог он играть

Была: «По холмам далеко путь держать».

«По холмам далеко путь держать,

А ветер мой галстук будет сдувать».

— Как это глупо, — сказала Дайана.

Мелодия казалась какой-то бестелесной, и трудно было понять, откуда она звучит. Девушка побежала на слабый звук, но мелодия становилась тише; тонкие лозы ежевики опутали ее ноги, царапая и раздирая ее шелковые чулки. Она пыталась высвободиться и, раздражаясь все больше, развернулась в другую сторону. Звуки свистульки затихли. Вдруг Дайана почувствовала, что боится деревьев, темноты и этого незнакомого места. Магическое действие успокаивающих и расслабляющих алкогольных напитков исчезало, и взамен приходило чувство страха. Она вспомнила, что у Спота была с собой карманная фляжка, и начала пробираться обратно к машине. Тут фары погасли, и, казалось, ночь стала еще черней; Дайана содрогнулась от ужаса.

Замерев, простояла несколько секунд будто в столбняке, затем побежала в отчаянии; она бежала и громко кричала. Вдруг ей показалось, что чья-то рука схватила ее, она споткнулась и упала, сжавшись.

Тут снова зазвучала та же самая мелодия, она была еле различима:

«Том, Том — трубадура сын...»