Сбрось подругу с пьедестала [= Эх, Люба, Любонька ] - Владимир Колычев

1

Полгода Люба жила в доме дяди Булата. И не жалела о том. Никто не обижал ее, не пытался приставать к ней. И работать не заставляли. Но вовсе не за ее красивые глаза…

Хотя нет, именно из-за своих глаз она и пользовалась определенными привилегиями. Дядя Булат определил ее на особое положение. Нравилась она ему, и все это понимали, хотя и не говорили о том вслух. И козней никаких не строили…

Полгода жила она под негласным покровительством Булата. И только сегодня за все это время он вызвал ее на откровенный разговор. Назначил ей встречу в московском ресторане, так, чтобы никто из домашних об этом не знал. В Москву Люба добиралась на такси. Но почему-то была уверена, что на обратный путь ей подадут золоченую карету…

Ресторан небольшой, ничем не знаменитый. Тихо здесь, уютно. Идеальное место для деликатных встреч.

Булат встретил ее у входа, помог снять пальто, галантно придерживая за локоток провел в зал. Сделал заказ. Держался он уверенно, по-хозяйски, но все же чувствовалось: волнуется мужик.

– Люба, у меня к тебе серьезный разговор. И деловое предложение, – заметно смущаясь, начал он.

– Ну, если деловое, то я внимательно слушаю, – с хитринкой во взгляде улыбнулась она.

– А если не совсем деловое?

– Все равно слушаю.

– Понимаешь, Люба, я уже давно присматриваюсь к тебе. – Ты мне очень нравишься. Как женщина нравишься…

– Я знаю…

– Знаешь? – удивился он.

– И не только я, все в доме знают. Но вам ничего не говорят… А это плохо, что я вам нравлюсь?

– Плохо. То есть хорошо… Плохо, что все знают… Но ты можешь уехать. Ну, домой, например, уехать…

– Вы меня выгоняете?

– Нет, что ты!.. Понимаешь, жена у меня ревнивая. Если узнает, что ты мне нравишься, скандал будет. А я терпеть не могу скандалы…

– Как она это узнает, если все время в Германии?

– А телефон? Сболтнет какая сорока… Но если все знают, а жена нет, тогда все хорошо. Но все равно тебе переехать нужно…

– Куда?

– Я тебе квартиру хочу снять…

– Зачем?

– Жить там будешь. Там тебе хорошо будет, понимаешь…

– Только мне одной там хорошо быть должно?

Нетрудно было понять, куда клонит Булат. И ведь не скажешь, что он форсирует события. Полгода, считай, тянул кота за хвост. Наконец, решился предложить…

– И тебе хорошо будет. – Он сделал глотательное движение. – И мне хорошо будет… Ну, если ты примешь мое предложение…

– Ты хочешь, чтобы я стала твоей содержанкой, – резко и с переходом на «ты» уточнила Люба.

– Да. Что-то вроде того…

– А чего так нерешительно?

Она уже чувствовала определенную власть над этим человеком. И чтобы усилить свое влияние, она должна была взять инициативу в свои руки… Она уже давно поняла, что с мужиками сюсюкаться нельзя. Разведешь телячьи нежности, считай, пропала. За телку будут держать или за ее маму. Но не коровой нужно быть, а дикой лошадью. Хочешь кататься – веди себя, как настоящий мужчина. Не хочешь быть таковым – гуд бай, май лав. Ищи ветра в поле… А вот амплуа кошки, которая гуляет сама по себе, – не самый лучший вариант. Кошки не знают постоянства…

– Да как-то все очень быстро…

– Полгода – это, по-твоему, быстро?.. Ты еще полгода назад мог сделать мне предложение.

– А ты бы согласилась?

– Тогда бы нет.

– А сейчас?

– А сейчас можно и подумать…

– Ты подумай, подумай, – оживился Булат. – Жалеть не будешь. Все для тебя сделаю… Только с женой разводиться не стану и не проси…

– И не попрошу.

– Это хорошо, что ты…

– Не мешай думать! – перебила его Люба.

– Думай, думай…

А чего тут думать? Глупо корчить из себя девицу после трех абортов… Два раза в притоне успела побывать, дружков Фима ублажала. И после всей этой мерзости она не собиралась воротить нос от человека, от которого ничего, кроме добра, не видела.