Белая ворона - Наталья Александрова

– А-а, Васили-илий! Как жизнь? Как заработки в частном секторе?

– Да как тебе сказать… на хлеб пока хватает, а на сливочное масло – не всегда!

– О, это пло-хо! Хлеб без масла – невкусно! Хорошее масло о-очень поле-езно!

– Ну, я тебе вообще-то звоню не для того, чтобы на жизнь жаловаться или диету обсуждать. Ты мне не мог бы по старой памяти помочь? Одну машинку нужно отследить…

– Тебе, Васи-илий, помочь я всегда готов. Но отследить машину, да еще без судебного ордера… у тебя ведь нет судебного ордера?

– Нет… – честно признался Василий Макарович.

– Ты же знаешь, Васи-лий, это же незакон-но! А я закон никогда-а не нарушаю…

– Но раньше ты мне часто помогал!

– Раньше – это раньше…

– А что с тех пор изменилось?

– Меня, Василий, повысили. Я теперь, Василий, начальник и не могу вот просто так, без ордера…

– Ну, Матти! Мне очень нужно…

– Не-ет, Васи-лий, не проси! Закон есть закон… мы, Васи-илий, закон должны защищать, а не нарушать!

– Ох ты, как обидно… очень мне нужно узнать, что он в этот зоомагазин возит…

– В зоомагаси-ин? – перебил его финн, и сонную медлительность как корова языком слизнула. – У тебя в разработке зоомагази-ин?

– Да, зоомагазин! – подтвердил Василий Макарович, почувствовав проблеск надежды.

– Тогда я тебе помогу! Непременно помогу!

– Даже без судебного ордера?

– Даже без него! Уж очень я на зоомагаси-ины сердит!

– А что случилось-то?

– Они, собаки, чуть моего Василия не погубили! Тезку твоего! Так что я на них о-очень серди-ит!

Куликов на мгновение растерялся. К счастью, он тут же вспомнил, что у Пустонена есть ангорский хомяк по имени Вася, которого Матти любит всеми фибрами своей неторопливой северной души. Раньше был у него кот, который сбежал как-то по весне, и теперь Матти завел хомяка в надежде, что весна на него не подействует.

– Представляешь, Василий, купил я твоему тезке новый корм. Уж очень они его расхваливали. Говорили, что в нем есть все витамины и эти… микроэлементы, которые нужны ангорскому хомяку. К тому же у них была акция – две упаковки по цене трех…

– Может, наоборот? – неуверенно переспросил Василий Макарович. – А то какая-то странная акция получается.

– Конечно, странная! Я поверил им, купил этот корм, дал Васеньке – и на следующий день у него вылезла вся шерсть!

– Кошмар! – искренне ужаснулся Куликов.

– Действи-ительно кошмар! – протянул Пустонен. – Но са-амый кошмар был, когда Илона встала ночью… ты помнишь, Васи-илий, мою жену Илону?

– Конечно! Привет ей передавай!

– Так вот, Илона встала и уви-идела Васеньку… голого, без шерсти, с выпученными глазами… она та-ак испугалась – подумала, что это привиде-ение… я ее потом полчаса в чувство приводил…

– Да, это ужас, – поддакнул Василий Макарович.

– Но это еще не все! На следующий де-ень я пошел в другой зоомагаси-ин, спросил, нет ли у них чего-то от облысения хомяков. Продавец мне говори-ит – конечно, есть, очень хорошее средство, с высоким содержанием фосфора…

– Фосфора? А фосфор-то зачем?

– Зачем? Это я потом узнал зачем, а тогда он сказал, что средство хорошее и что мне очень повезло-о, у них сейчас как раз акция – три упаковки по цене четырех… я говорю – зачем мне три упаковки, если у меня всего один хомяк?

– Ладно, Матти, – не выдержал Василий Макарович, – нельзя ли покороче?

– Да, да, Васи-илий, я и так покороче… в общем, купил я у них это сре-едство, дал его Васеньке…

Матти сделал трагическую паузу. При его обычной медлительности пауза так затянулась, что Василий Макарович спросил:

– Ты еще здесь?

– Здесь, Васи-илий, здесь! В общем, дал я это средство Васеньке, а ночью Илона так закричала, так закричала… я думал, в дом проникли грабители, вскочил, схватил табельное оружие… смотрю – а Васенька… мой Васенька…

– Ну, что с ним? – поторопил Матти Василий Макарович. – Оброс волосами?

– Какое там! Остался голый, как раньше, но только еще светится! Потом мне сказа-али, что это от фосфора. На этот раз пришлось Илоне «скорую помощь» вызывать!

– Да, это серьезно!

– Еще как серьезно! Так что я тебе, Васили-ий, помогу, диктуй номера твоей машины!

Куликов продиктовал Пустонену координаты подозрительной машины, тот обещал перезвонить через десять минут и не обманул. Он сказал, где в данный момент находится интересующая Куликова машина, и обещал сообщать о ее передвижениях.

Василий Макарович поблагодарил коллегу и бро- сился к своей ласточке – так он называл свои видавшие виды «жигули».

Мы с Бонни шли по улице, направляясь к офису нашего агентства, точнее – к дому дяди Васи. Я хотела обсудить с шефом продвижение расследования, а Бонни просто захотел погулять.

Однако, немного не доходя до офиса, мы увидели дядю Васю.

Взмыленный и взъерошенный от волнения, он открывал дверцу своей машины.

– Дядя Вася, вы куда? – спросила я. – Разговор есть!

– Потом, потом! – отмахнулся он.

В это время Бонни без всякого предупреждения вскочил в дяди-Васину машину и устроился на заднем сиденье.

– Ты что? Ты куда? – возмущенно воскликнул Василий Макарович. – А ну, выходи немедленно!

Но Бонни только смотрел на него невинным взором и пускал слюни, всем своим видом показывая, что высадить его из машины без подъемного крана не удастся.

– Да что же это такое! – застонал дядя Вася. – Мне срочно ехать надо… распустила ты собаку!

– Кто бы говорил! – обиделась я. – Вы его балуете почище меня!

– Ну и что теперь делать?

– Поехали вместе, – предложила я. – По дороге и поговорим…

Дядя Вася вздохнул, но вынужден был согласиться, потому что высадить Бонни было явно не в наших силах.

По дороге он рассказал мне о результате разговора с Матти Пустоненом и о том, что сейчас он собирался проследить за той подозрительной машиной.

Через двадцать минут он уже остановил свою ласточку в квартале от того места, которое назвал ему Матти Пустонен. Это была тихая зеленая улочка в дальнем конце Васильевского острова, застроенная двухэтажными домиками и гаражами.

Внимательно оглядев окрестности, Василий Макарович заметил красный микроавтобус с белой надписью на борту «Панда+», припаркованный возле ворот гаража.

– Не скрывается он! – вполголоса сказал он. – Странно это…

Бонни поднял голову, уставился на микроавтобус и зарычал.