Золото рейха - Илья Бушмин

Ильин повернулся к Рябко. Жестикулируя, велел ему двигаться влево, тогда как сам Ильин рассчитывал обследовать левую часть подножия мыса. Рябко показал ему крякалку, присоединенную к шлангу инфлятора. Это означало «Подавай сигнал, если что-то найдешь». Ильин показал ОК и продублировал послание Рябко, напоминая напарнику поступить также.

Ильин двинулся направо. В уши давила тишина и давление. Сверившись с манометром и произведя нехитрые подсчеты — компьютер в снаряжение Володина не входил — Ильин прикинул, что у него за спиной было еще около 10 литров кислородной смеси. Но с сокращением глубины расход кислорода также сокращается. Здесь, у подножия Капоса, было около 5 метров. Значит, у Ильина оставалось максимум полтора часа.

Он осторожно пробирался вдоль скалы, обходя выступы и обследуя расщелины с помощью фонаря. В первой же расщелине Ильин встретил кусок бревна, невесть как залетевшего в нее и застрявшего здесь навсегда. Во второй трещине в грубой каменной породе подножия Капоса луч фонарика Ильина выхватил двух волосатых крабов, поедавших останки своего сородича. Прознав про гостей, крабы сначала оторопели, гадая, как поступить. Затем один краб уткнулся в скалу, прикинувшись камнем, а второй принял боевую стойку и растопырил клешни, готовясь атаковать нарушившего трапезу нахала.

Чем-то эти двое напомнили Ильину его самого и Рябко.

Ильин продолжил путь. Иногда перед ним на пути вырастала глыба, когда-то отколовшаяся от Капоса. Их Ильин обходил сверху, работая ластами и осторожно перебирая руками по поверхности валуна. И при этом продолжал смотреть в оба в поисках чего угодно необычного, нарушавшего естественную картину и говорившего о следах рук человеческих.

Впереди показалась еще одна расщелина, на этот раз глубокая. Сняв с пояса фонарь, Ильин посветил внутрь. Расщелина представляла собой высокую, до трех метров, и широкую, около полутора метров, пещеру. Она уходила вглубь и вверх и заканчивалась густыми зарослями водорослей, сонно покачивавшимися и живущими своей размеренной жизнью. Ильин щурился и шарил лучом фонаря по концу миниатюрной, заканчивающейся однозначным тупиком из скальных пород, пещерки, и уже собрался было двигаться дальше, как вдруг пучок электрического света выхватил что-то на дне — и это что-то, отразив свет, на долю секунды ярко блеснуло.

Ильин застыл. Пошарил лучом фонаря по дну, и послушный свет снова выхватил предмет. Блестело что-то крохотное, завалившееся между камней на дне пещерки. Ильин оттолкнул себя о торчавшей у входа в пещеру камень, втискивая себя внутрь. Двигался аккуратно, чтобы не налететь баллоном на торчавшие с потолка острые камни — но при этом не сводил глаз с таинственного сверкающего предмета.

Прямоугольный брусок мирно покоился на камнях. Не веря своим глазам, Ильин протянул немеющие пальцы и осторожно, словно речь шла о древнем артефакте, дотронулся до бруска. Желтый кусок металла поддался и упал на бок, демонстрируя Ильину выгравированный на его лицевой стороне символ. Государственный орел третьего рейха, повернувший хищный клюв в сторону, раскинувший крылья — сжимавший когтистыми лапами венок с заключенной в его сердце нацистской свастикой. Сразу под символом красовалась выгравированная на благородном металле надпись: DEUTSCHE REIGHSBANK». А еще ниже стоял серийный номер изделия и надпись, озарившая душу Ильина непередаваемым восторгом, которого он не испытывал никогда ранее: «1 KILO FEINGOLD 999.9».

Перед Ильиным на камнях покоился килограммовый слиток чистого, 999-й пробы, золота.