Коза на роликах - Маргарита Южина

– Надо же, с какой стороны он на спектакль смотрит, – с уважением покачала головой Василиса.

– …Только вы ему не верьте, – продолжала Рая. – На самом деле он книгу в руках держал последний раз на выпускном экзамене. Не любит он читать-то, хоть ты его растерзай! Вот и ставит, что помнит. По секрету скажу, следующая работа у вас «Колобок» будет.

Подруги переглянулись.

– А с колобками не получится, что они все время пропадать будут? Хлебобулочное изделие как-никак… – осторожно проговорила Люся. – Вот я смотрю, с Козами у нас одни неприятности… Другой бы на месте вашего Кирилла уже о-го-го! С ума бы сошел, а он ничего, держится…

– Кирилл не от мира сего, – важно напыжилась Рая. – Я сама иной раз смотрю – вроде нормальный мужик. Пригляжусь – нет, сдвинутый. Бывает, домой придет и ходит по комнате, блеет, блеет, да так жалобно… Потом подпрыгнет: «Вот как должны козлята кричать, когда их волк пожирает» – и станет Анжеле или Веронике Абрамовне названивать, а потом и в трубку им так же мекает. Нет, он особенный. И люди к нему такие же тянутся. Вот прикипают просто! Был один шофер, так тот просто проходу не давал. Все приставал: «Возьми меня, Кирюха, к себе в балаган. Уж больно бабы у тебя смачные». Очень к искусству тянулся. Или вот еще девчонка одна, как напьется, первым делом к Кириллу в подвал, простите, в театр волокется. «Разглядите меня получше! Я же вылитая Катрин Денев!» А уж сколько к нему ребятишек прибегало! А он – нет! Театр – это высокое искусство. Так детки ему двери чем-нибудь намажут или напишут черт-те что…

– А вот мы слышали, что в драмкружок этот силой жильцов загоняют, – не утерпела Василиса. – Вроде как даже угрожали: не придете – воду отключим.

– Почему это угрожали? – обиделась Рая. – И не угрожали вовсе, на самом деле отключали. А как еще людям докажешь, что в них талант спит? Вот у Ольги Степановны, у нас такая пожилая дама была, у нее даже свет на три дня отключали, так она не хотела в артистки! Потом, правда, написала куда-то письмо, она чья-то там мамаша оказалась, пришлось отступиться, а вот Римма, тоже интересная такая девчонка, ее удалось зацепить.

Василиса уже съела борщ, но старательно скребла ложкой дно – боялась спугнуть хозяйку с нужной мысли.

– А что это за Римма? – наморщила лоб Люся. – Сколько ходим, ни разу ее не видели…

– Так она уехала, наверное, куда-нибудь, – вдруг подозрительно равнодушным голосом пробормотала Рая и для пущей убедительности даже принялась намурлыкивать: «…Ах, какая женщина, какая же-е-енщина, мне б кусочек…» Да вы кушайте, кушайте!

– Да мы кушаем, кушаем… – очень серьезно слушала пение Люся, а потом вдруг оборвала мотив на самом полете: – Так что там с Риммой?

– Вы перед нами комедию не ломайте! – возмутилась уже и Василиса. – У них там в театре Коз, как на мясокомбинате, убивают планомерно, а она тут песенки… Не забывайте, Рая, я, между прочим, не какого-то шестого козленка играю, а самую главную Козу, их мать! И у меня все перспективы вот так же где-нибудь скончаться от чьих-то недобрых побуждений! А мне не хочется! А у меня сын милиционер! Сейчас ему позвоню и сообщу, что вы преступника покрываете!

– Чегой-то?! – опешила Рая, и подбородок у нее мелко затрясся. – Никого я не покрываю! И не знаю никаких преступников. А про Римку, так там и говорить нечего… Ее, может, в психушку посадили, откуда я знаю.

– Час от часу не легче! – выдохнула Василиса. – Значит, вашего муженька, который по телефону блеет, не посадили, а нормальную девчонку упрятали, так, что ли?

– А кто вам сказал, что она нормальная? Сами говорили, что не видели ее ни разу! А я вот видела! В последний-то раз она вообще… сильно плохая была…

Рая с грохотом водрузила чайник на плиту, немного остыла и продолжала:

– Когда Юлю нашли… Юля – это предыдущая Коза, тоже с ней что-то стряслось, никто не знает что, но девушка погибла. Так вот, наши театральные дамы – Вероника, Ира Горбатова, Лена, – в общем, решили своим коллективом помянуть, отдельно. Как-никак девчонка столько здесь Козой проскакала… Деньги собрали, оповестили всех, народу было… Туча! Как и полагается, напились. Я тоже была, пришла за Кирюшей присмотреть, он натура ранимая, нежная, как бы кто словом не обидел… Короче, пришла я, сижу, выпиваю за помин души невинной, а Ирка Горбатова меня в бок ложкой тыкает, иди, мол, глянь, чего-то Римка к твоему Кирюше липнет. Пригляделась я, точно, липнет. Ну чистый пластырь! Хотела потихоньку подкрасться, чтобы непутевую девку с поличным взять. Подкрадываюсь, слышу, она его уже между труб зажала и горячо так шепчет: «А я вам говорю, Юле последнее время Кристина звонила! Очень Юлька мучилась из-за этого!» А мой-то, кобеляра, глазки понимающие состроил, кивает, соглашается, а сам уже под кофточку к Римке-то! Ну я их обоих ведром и приголубила, там ведро для спецэффектов находилось. Мой в крик, за голову схватился, а Римка на меня так посмотрела и говорит: «Вы что – больная? Мне же больно!» И ушла. Вот и думай после этого, кто из нас больной. Нешто могла Кристина Юльке надоедать, когда та Кристина уже давным-давно утонула? Так что вы не здесь, вы Римму-то в психушке поищите, она ежли кому еще сказала такое-то, ее непременно туда определили. Ой! А вот и Кирюша!

В замке и правда послышался скрежет ключа, и появился грязный, недовольный Кирилл Назарович. Окинув гостей беглым взглядом, он удалился в ванную мыть руки. Рая ходила за ним по пятам и не переставая щебетала:

– Это к тебе, Кирюша, женщины пришли. Про Римму интересуются…

– Про Римму! А про Льва Толстого они не интересуются? Нет чтобы роли учить! Вот вы, Василиса, – уселся он за стол и взялся за ложку. – Вот вы – главная героиня. А огня у вас нет! Вот я на вас гляжу, и мне не хочется плакать, нет! А мы ведь драму ставим! Вот как вы поете? Спойте!

Василиса зарделась. Ее давно никто не просил петь, поэтому ломаться она не стала, откашлялась и завела свою любимую:

– «Зачем вы, де-е-еевушки…»

– Стоп!! Какие, к черту, девушки! У вас другая песня: «Козлятушки, ребятушки…» Пойте!

Василиса послушно закатила глаза к потолку и тоненько завыла:

– «Козля-я-аатушки, ребя-я-аатушки, ваша ма-а-аать пришла…»

– Ну как попадья, честное слово, – расстроился Кирюша так, что отодвинул тарелку. – Вы так должны петь… Да и слово «мать» надо заменить. Будете петь «мама», так трогательнее получится. И потом, вам непременно надо выучить слова всех остальных героев!

– Да я и так знаю, чего там учить? – обиделась Василиса, но Кирилл Назарович заглушил ее своим рыком:

– Что значит «и так»?! Я сказал, выучить дословно! Я не потерплю отсебятины!

Он вскочил, унесся куда-то в комнату и через секунду тряс перед носом Василисы помятыми листами.

– Вот! Здесь сценарий! Идите и учите сейчас же! А потом не забудьте принести на репетицию! И ступайте! У нас скоро спектакль, а вещь еще сырая! Неотработанная! А времени уже нет!