Амур с оптической винтовкой - Галина Владимировна Романова

Лицемерка!

– Вечер добрый, – проскрипел Семен с сурово сведенными бровями. Сел хозяйски к столу, имел право, между прочим, с грохотом поставил стакан. Обвел руками угощение. Воскликнул: – Хорошо сидим!

– Угощайся, Сеня, – предложил наглый гость.

То, что жрал его продукты, яйца из-под его кур, огурцы и помидоры с его огорода, пил самогон, из его аппарата накапавший, будто и забыл.

Семен налил себе по самые края. Баба увидала бы, с ума сошла! А и хрен с ней! Будет знать, как кукиши ему показывать. Перед чужим, значит, вывернулась. А своему, что же – хрена? Так?

– Будем! – буркнул он, проигнорировав протянутый гостем стакан.

Выпил. Чуть не задохнулся. Почти забыл, какой знатный самогон его баба гонит. Это тебе не вискарь, гостем в руки всученный для дела. Тот что пил, что нет. Будто и охмелел сразу, а потом, когда малый ему чуть плечо не вывернул, сразу отрезвел.

Гость чуть пригубил самогон, видимо, исключительно из уважения. Глянул на Семена так погано, так значительно, что у того мгновенная хмарь от выпитого улетучилась, будто ее и не было.

– Что скажешь, Сеня? – спросил гость вкрадчивым тихим голосом, от которого у Семена живот крутило.

– Что надо, то и говорить стану, – пробормотал он.

И начал ворочать вилкой в громадной яичнице. Края куска, подцепленного Семеном, рвались, срывались с вилки, он заметно нервничал. Особенно из-за того, что гость молчал. Опасно молчал!

– Вы спрашивайте, спрашивайте, – предложил он с жалкой улыбкой.

Заткнул тут же рот себе куском яичницы и принялся сосредоточенно жевать.

– Как тебя там встретили?

– Нормально. Нормальный пацан, не кичливый, – подергал плечами Семен. – Правда, назвался Сашей.

– Сашей? – Гость удивленно выкатил нижнюю губу. Подумал. – Сашей, значит, нарекли… Ну-ну… А фамилия у Саши какая теперь?

– Мил человек, ну откуда же я знаю?! – резонно возмутился Семен. – Я же не участковый, чтобы фамилию у него спрашивать! Саша и Саша.

– Понятно…

Сильные пальцы гостя, поросшие черными жесткими даже на вид волосками, забарабанили по столу. И Семену то ли от выпитого, то ли от усталости стало казаться, что это не мужик сидит перед ним, а громадный паук! И пальцы его и не пальцы вовсе, а паучьи лапки – страшные, волосатые, готовые вцепиться в горло кому угодно.

И он зачастил, забормотал, чтобы и от наваждения избавиться, и от мужика поскорее:

– Нормальный он парень-то, слышь… Мать сегодня схоронил.

Мужик, кажется, не удивился. Видимо, знал.

– А мать-то, получается, жена Игоря Романыча? Красивая была баба! Помню ее.

– Была, – вставил мужик и вздохнул, может, даже и с печалью.

– Будто удавилась она. Во как! – Семен во все глаза наблюдал за мужиком. Но понять по его лицу, о чем тот думает, было невозможно. Это все равно что камень рассматривать. – Только пацан-то не верит, что мать сама. Не могла, говорит.

– Может, и не могла, – неожиданно вставил мужик, схватил кусок сала и прямо без хлеба закинул в пасть.

И начал жевать, отвратительно, по-паучьи шевеля челюстями.

– Слышь, он и про то, что все тут его, тоже не знает будто. Он будто в гостях тут!

– В гостях… – эхом отозвался мужик, глядя мимо Семена в малиновые заросли.

Будто увидал, паучище, сквозь молодую листву, что у Семена там заначка из трех сотен спрятана. Страшный, гад!

– А это ведь его все, так? Ромкино? Папашка пропал, мать удавилась, он наследник и…

– Понимаешь, Сеня, в чем подвох? – задумчиво обронил мужик, переметнувшись взглядом с малиновых кустов к сараюшке.

А там у Семена под стрехой четвертинка водки была спрятана. Стакан-то он достал, а четвертинка там осталась. Он что же, сквозь листву и стены видит, паучище??? Не дай бог, бабе проговорится!

– В чем?

– У нас в стране без вести пропавший человек официально считается умершим после семи лет. Вот прошло семь лет – все! Можно оформлять документально. А так… Пропавший без вести – и все! Может, он в бегах, человек-то? Может, за границей где или еще… Вот, Сеня, и разберись, зачем им пацан тут понадобился?

– Мне разбираться??? – ахнул Семен.

И со страху чуть не обмочился. Или просто напился до таких чертей, что мочевой пузырь ослабел? И забормотал, забормотал:

– Я не смогу! Я-то как?! Я не разберусь, слышь! Я не могу…

– Ясно, не можешь! – вдруг развеселился мужик.

И неожиданно поднял свою рюмку и высадил самогон до дна. Крякнул, как показалось Семену, с удовольствием. Снова сунул в рот кусок сала без хлеба, пожевал.

– Твоя задача в дальнейшем, Семен, наблюдать. На сегодня ты свою задачу выполнил, а дальше только наблюдать! – произнес гость после паузы, на которую пришелся еще один кусок сала, лохматый кусок яичницы и огурчик. – Ты сегодня запустил инфу…

– Кого?! Кого я запустил?! – перепугался насмерть Семен.

– Информацию, Сеня, не пугайся. Твоя задача на сегодня была донести до парня информацию. И по тому, что он удивился, мне стало ясно – он ни хрена не знает!

Неожиданно мужик, похожий на громадного опасного паука, улыбнулся. И перестал казаться Семену опасным.

– А потому будем стараться и дальше, пока… – Он снова нахмурился, уставившись на заначку Семена в три сотни. – Пока они и парня не погубили.

– Кто они-то, слышь? Кто? – вытянул Семен шею в сторону гостя.

– А вот этого тебе знать не надо, Сеня. Поверь, тебе же лучше. Твоя задача… – Гость встал, с хрустом потянулся – громоздкий, сильный, опасный. – Потихоньку парню глаза на правду открывать.

– Слышь, а на какую правду-то? – спросил Семен, обращая свой вопрос уже в спину гостю; тот двинулся к задней двери дома.

– На ту, которую я тебе скажу, Сеня… Топай за мной!

Потом они с женой сидели, как школьники, перед ним. Слушали инструктаж и кивали. Кивали и слушали.

– Все поняли?

– Да, – кивнула немногословная баба.

– Чего не понять-то, все понятно. – Семен выразительно почесал кадык. – Только ведь с самогоном туда не сунешься, так? А где брать угощение?

Баба тут же ткнула его кулачищем в бок, чуть ребро не сломала, дура! Но мужик, молодец, даже не обиделся. Кивнул, похвалил и три тысячи отстегнул. Потом вышел из дома и исчез. Как призрак! Ни машины при нем, ни велосипеда, исчез – и все!

– Алкашня хренова!!! – саданула его кулачищем в спину жена, когда он попытался деньги спрятать в карманах штанов. – Дай сюда!!!

Деньги, конечно, отобрала. В дом втащила, не позволив вернуться в сад под яблоньку, где в свете уличного фонаря стыла в сковороде яичница, и ветрело сало, а главное, грелся самогон!