Амур с оптической винтовкой - Галина Владимировна Романова

Это ее «никогда» еще долго звенело в ушах Лехи многозначительным эхом, жаль, применить его он никуда не смог, сколько ни старался. Он вылетел через пару часов после визита к ней. И проспал всю дорогу, все четыре с половиной часа, что находился в воздухе. Приземлившись, взял такси и сразу поехал в колонию, решив, что гостиница подождет.

У него дико разболелась голова от перелета. Он всегда трудно переносил этот вид транспорта. Проглотил без воды таблетку прямо в машине. И долго потом пытался сглотнуть, все казалось, что она застряла в пищеводе. И чуть не разревелся с досады, когда в свидании с осужденной Мосиной ему было отказано.

– Не могу, майор, пойми! – доверительно и печально улыбался ему начальник караула, к которому Зотов сразу сунулся. – Вот именно с Мосиной не могу тебе свидание устроить!

– А что так?

Леха еще не заподозрил тогда никакого подвоха. Голова так и не прошла, а таблетка, казалось, вздулась жабой в пищеводе и ни туда ни сюда.

– Обстоятельства, майор, сам понимаешь, – развел тот руками, фальшиво улыбаясь Зотову.

– Какие обстоятельства? – морщился Леха.

– Не могу раскрыть всех обстоятельства дела, пойми. – Пухлая ладонь начальника караула легла на выпуклую грудь. – Вот явится начальник колонии, тогда уж с ним. Все с ним…

Начальник колонии явился только через два дня, одного из которых в Лехином командировочном удостоверении уже не было. Кончилась командировка, все! Пришлось последние сутки в гостинице оплачивать из своего кармана, потому что полковник в телефонном разговоре гневался и даже матерился, и орал, что их обоих за бесполезную трату средств…

Как в воду глядел! Поездка оказалась бесполезной. Начальник колонии отказал ему в свидании с осужденной Мосиной по причине болезни. Не он заболел, нет. Мосина!

– А что с ней? – скрипнул зубами Леха, сидя в аккуратном, нарядном кабинетике начальника колонии.

Было много цветов на зарешеченных окнах, на полках много странных поделок с крохотными табличками.

– Все сделано руками моих подопечных, – заявил начальник колонии не без гордости. – Такие есть рукодельницы! Их бы таланты да во благо, н-да…

– Что с Мосиной? – напомнил Леха.

Ему пришлось на минувшую ночь перебраться в двухместный номер, он был втрое дешевле. И он отвратительно спал в компании пожилого дядьки, храпевшего так, что обои от стен отходили, кажется. И он пребывал теперь в самом дурном своем расположении духа.

– Больна, – последовал короткий ответ.

И начальник колонии нырнул взглядом между цветочных горшков.

– Чем больна? Разве она не в состоянии говорить? Послушайте, она же не при смерти! – непозволительно повысил Леха голос.

И чуть не завыл от бешенства, когда начальник колонии снова лаконично ответил:

– Она без сознания.

– Как это?! – опешил Леха. – Что значит – без сознания??? Что это за болезнь такая, лишающая ваших подопечных сознания?! Она же не могла попасть под машину и…

– Зато она могла просто упасть, – перебил его начальник колонии и, недобро сверкнув глазами, закончил с нажимом: – И упала!

– Как так можно было упасть??? – ахнул Леха через полчаса.

Он все же настоял всеми правдами и неправдами, чтобы его провели в лазарет. В женщине с забинтованной головой и распухшим, сизым от синяков лицом он не узнал Анастасии Мосиной. И никого бы не узнал…

– Это мог быть кто угодно, Тёма! – жаловался он другу на следующий день.

Прилетев, он сразу из аэропорта поехал к нему. Раз Наталья еще не выписалась, а Маринка не знает точно, каким рейсом он прилетит, он имеет полное право расслабиться. Поэтому, купив литр водки и гору закуски, он заявился глубоким вечером к Артему.

– Мне могли подсунуть кого угодно! Может, это вообще резиновая кукла была! – округлял он возмущенно хмельные глаза.

– Она что – не дышала?

– А я что – прислушивался? – орал Леха.

И наливал. И наливал, и наливал без конца. Они быстро охмелели, потому что ни черта почти не закусывали. Водка скоро кончилась, и Леха засобирался еще в магазин.

– Может, не надо? – поморщился Артем. – Завтра же на работу. И Маринкиных звонков у тебя уже четыре пропущенных. А, Леха?

– Надо! – боднул тот головой воздух и начал обуваться у порога.

Открыл дверь и чуть не обмер. На лестничной клетке стояла его Маринка. В широком спортивном костюме абрикосового цвета, поверх старая Лехина джинсовая куртка. На ногах громадные кроссовки. Может, тоже Лехины? В руках объемный пакет. В глазах ненависть.

– Марина-а-а… – расплылся Леха в улыбке и попятился. – Ты-ы-ы??? Какими судьбами?!

– Вот как дала бы по башке, так убила бы! – рявкнула она и вошла в григорьевский дом.

Тут же схватила мужа за шею. Притянула к себе, звонко поцеловала в обе щеки, а потом в рот. И проговорила почти беззлобно:

– У-у-у, скот, нализался уже.

Она сбросила кроссовки с ног, куртку с широких плеч, подхватила одной рукой пакет, второй – мужа за талию и снова поволокла в кухню.

– Здрасте, – жалко улыбнулся ей Артем.

Он на всякий случай забился в дальний угол за столом на кухне. Маринки он побаивался. Та кивнула, неодобрительно осмотрела стол со следами их холостяцкого пиршества.

– Так я и знала, – вздохнула Маринка.

Быстро сгребла все упаковки от вяленой рыбки и сухариков со стола. Набросала на разделочную доску еды, что принесла с собой, быстро все порезала, выложила на тарелки красиво. Забросила во фритюрницу замороженную картошку, тоже из своего пакета. Усадила за стол шатающегося у двери кухни мужа. Поставила бутылку коньяка перед ними.

– Ничего себе! – ахнули оба и воззрились на нее, как на инопланетное создание.

– Как ты могла?! – ахнул Леха то ли с восхищением, то ли с возмущением. И тут же уточнил: – Как ты могла догадаться?! У нас же все кончилось!

– Ты купил литр водки и закуску, которую ни ты, ни ты, – она поочередно ткнула пальцем в друзей, – нарезать бы точно не стали. Слишком сложно. Я рассчитывала на час. Вы управились за сорок пять минут.

– Как??? А где??? Не понял!!! – Леха замотал головой, ничего не понимая. – Ты же не знала, когда я прилечу!

– А то прямо! Ты забыл, кто я? Я жена мента уже сколько? Уже почти двадцать лет! – Маринка широко улыбнулась, достала приготовившуюся картошку, вывалила ее на блюдо, быстро все поставила перед ними, открыла коньяк. – Я встречала тебя в аэропорту, милый. Просто ты промчался мимо меня злой как черт. Сразу – на такси и в магазин по соседству с домом дружка твоего закадычного. Пришлось дать тебе время выпустить пар.

Леха какое-то время молчал, широко распахнутыми глазами рассматривая свою жену, будто видел впервые, а потом выдохнул: