Дар богов - Алина Егорова

Можно было бы, как другие хозяйки, использовать уже готовый фарш, а то и готовые «цеппелины» – благо они продавались в кулинарии. Их оставалось только опустить в кипяток и через десять минут подать к столу. Но Лена не признавала полуфабрикатов. Она отнюдь не предпочитала весь день проводить в кухне, но семью-то накормить полезной пищей надо! Так поступали ее мама и бабушка, поэтому в их семье все были стройными и здоровыми. И Зиночка хоть и мала пока, но уже видно, что будет стройной. Литовская кухня, как никакая другая, предполагает здоровое питание. Зелень, овощи, рыба, мясо, минимум сладкого и жирного, все сбалансировано и вкусно. Поэтому и люди в Литве преимущественно стройные.

Лена посмотрела на часы: уже почти одиннадцать, а Сергея еще нет. Так его можно будет сразу накормить «цеппелинами». Она уже и стол сервировала в гостиной как обычно – красиво и по этикету: с салфетками, ножами-вилками, зубочистками… Осталось только подать блюдо. Через сорок минут, когда была приготовлена подливка, а в кастрюле источали соблазнительный аромат аппетитные картофельные лепешки, муж тоже не появился. Лена забеспокоилась: неужели все ее старания пойдут насмарку? Нет, нет, нет! Сережа придет, может, в дороге что-то случилось или какие-нибудь непредвиденные обстоятельства возникли, но он придет. И не позвонил. Может, телефона там нет или дорого? Да, скорее всего, дорого. Он же в командировке в другом городе. Вопреки здравому смыслу Лена отчаянно заставляла себя верить в то, что ее муж отправился в командировку, а не к любовнице.

Уже минуло время обеда, а Сергея все не было. Лена не на шутку взволновалась: уж не случилась ли беда?

В четыре она собралась и поехала к свекрови за Зиной. Лена могла бы попросить Алевтину Наумовну привезти дочку, но не хотела, чтобы та сегодня приходила к ним и все поняла. Свекровь с ее необыкновенной проницательностью сразу бы определила, что в семье ее сына творится что-то неладное и виновата в этом, естественно, невестка.

К зазвонившему в полседьмого телефону Лена бросилась как ужаленная.

– Ало! Сережа?!

На том конце ответили не сразу:

– Лена. Лена, ты, это… не беспокойся. Я сегодня поздно буду, поэтому не жди меня, ложись спать.

– Сережа!!! – закричала Лена. У нее накопилось столько вопросов, хотелось столько всего ему сказать. Да что там – сказать! Хотелось уткнуться носом в грудь мужа, обнять его, такого родного, своего, и успокоиться, слушая его ровное дыхание. Но в трубке уже раздались короткие гудки.

Лена не хотела верить в происходящее, оно было чудовищным, и казалось, что происходит это не в ее, а в какой-то чужой жизни. Или в кошмарном сне. Как бы она хотела сейчас проснуться, чтобы все это недоразумение оказалось сном!

Сердце нуждалось в надежде, оно было готово принять любую спасительную ложь: муж действительно в командировке. Да, пусть он туда отправился пятничным вечером, а вернется поздно в воскресенье. Ну и что, что соизволил позвонить лишь через день, когда она вся извелась, и разговаривал сухим тоном. «Мало ли какие на это могут быть причины!» – убеждала себя женщина, понимая, что причина одна и до ужаса банальная. Не зря же Сергея в последнее время словно подменили. Однажды она видела на его щеке блеск от помады. Саму помаду он стер, а блеск от нее остался. Лена его заметила в ярком свете в прихожей, когда вышла встречать мужа. Она прильнула к нему, чтобы поцеловать, и замерла, так и не сумев прикоснуться губами к щеке, которую уже целовала другая женщина. Ей показалось, что Сергей даже обрадовался тому, что она его не поцеловала, словно избавила его от угрызений совести.

Лена просидела в отчаянии до глубокой ночи. Сначала – ожидая мужа, а потом – оттого, что не могла уснуть. Боль, обида, переживания, неизвестность и безысходность. За что он с ней так поступил и как ей жить дальше?

Голова отяжелела, очень хотелось спать, но бесконечная вереница мыслей не давала ей уснуть. В ее голове сами по себе велись диалоги, которые Лене никак не удавалось прекратить. Повертевшись еще какое-то время, Лена поднялась, положив под спину подушки. Включила ночник и взяла с прикроватного столика уже прочитанный роман «Унесенные ветром». Глаза ее скользили по строкам, а в голове по-прежнему хозяйничали диалоги, правда, им пришлось немного сбавить обороты. Скарлет О’Хара стойко переносила невзгоды, она потеряла дом, близких, выскользнула из самого пекла войны – и все равно держалась королевой. Сильная женщина! Ей, Лене, никогда такой не стать. Читая про Скарлет, Лена примеряла на себя ее образ, немножечко чувствуя и себя несгибаемой книжной героиней.

«Для меня тоже жизнь приготовила испытания, – горестно подумала она. – Не все же счастьем упиваться! Если подумать, у меня еще все в порядке: все живы, здоровы, войны и голода нет. Подумаешь, муж загулял? Как будто бы у других не гуляют. Не я первая, не я последняя. Нашла из-за чего убиваться! – разозлилась она. – Вот явится он – слезинки на моем лице не увидит. Еще на коленях ползать будет, прощения просить. А я ему ледяным тоном: «Милый, не помочь ли тебе собрать чемодан?» Хотя нет. Пусть сам собирает! Делать мне больше нечего – собирать его тряпки! Пусть только попробует переступить порог! Сразу огрею его веником! А лучше – сковородкой или скалкой. Заеду прямо в его ученый лоб!»

Лена бунтовала – и не узнавала себя. Прежде никогда у нее не появлялось подобных мыслей. Разве она – тихая, милая, покладистая, образцовая жена – могла позволить себе такое?! Оказывается, она себя совершенно не знает. Ее истинная сущность, спрятанная глубоко внутри, наконец-то вырвалась на свободу и бушует ураганом. И, что самое страшное, – ей это нравится! Нравится быть огнедышащим драконом, готовым испепелить обидчика.

От куража настроение ее немного улучшилось. Лена решительно поднялась с постели, чтобы умыть опухшее от слез лицо. Мурашка, все это время наблюдавшая за ней со спинки кресла, решила, что Лена собирается ее покормить, и побежала в кухню. Но кошке не повезло: обычно внимательная к ней хозяйка на этот раз ее проигнорировала. Лена остановилась в холле возле зеркала, удивленно разглядывая свое лицо. Тусклая, шелушащаяся кожа, на висках, прячась в светлых волосах, блеснула седина, в уголках глаз обозначились морщинки. И когда они успели появиться? Всего-то ей тридцать лет. Неужели – пора? Лена поймала себя на мысли, что давно пристально не разглядывала себя в зеркало – все на бегу, всегда некогда, – надо дочкой заниматься, мужем, свекрови помочь… А на себя времени не оставалось. Так ее воспитали. Отдавать всю себя близким без остатка, быть скромной, ответственной, милой, доброй, вежливой, деликатной, уступать людям места в транспорте, не создавать никому проблем, ничего для себя не требовать и не быть довольной своим отражением. Она перевела взгляд на фигуру. Неплохая в общем-то фигура, аккуратная, но какая-то осунувшаяся, и спина «поплыла», сутулиться она стала оттого, что дочка маленькая, к ней всегда нужно наклоняться и ходить согнувшись, держа ее за руку. Лена выпрямилась, расправила плечи, высоко, как когда-то, когда она еще училась в школе и ходила на хореографию, подняла голову. Так она почувствовала себя лучше, увереннее. Захотелось улыбнуться. Улыбнулась. Улыбка из искренней быстро трансформировалась в натужную, и тело ее опять приняло свое привычное сутулое положение. Отвыкла она держать спину ровно.