Дикая Лиза - Ирина Мельникова

Прежде подобная интонация в его голосе означала, что отец сердится, и желает заставить ее выполнить то, что непременно следует выполнить. И Катя всегда это понимала, и старалась не доводить отца до схожего состояния, когда он вынужден был не просить, не предлагать, а приказывать. Но впервые в жизни она его ослушалась, и гордо вздернув подбородок, отвернулась и ушла в свою комнату.

Хлопнула дверь, и Виталий сжал зубы. Кажется, назревает бунт на его корабле, и с каким удовольствием он вздернул бы сейчас на рее его идейного вдохновителя.

Он посмотрел на Лизу. Лицо ее побледнело, а полные губы сжались в тонкую полоску.

— Кажется, я здесь некстати! Но если вашей семье захочется выгнать меня, как бродячую собаку на улицу, я уйду вместе с Димой.

— С Сашей! — в который раз уже поправил ее Виталий. — И прошу вас, не беспокоиться! Моя семья вас не выгонит, и даю вам слово, скоро все уладится.

— Почему вы ручаетесь за других? — спросила тихо Лиза. — Эта девочка, ваша дочь, совсем меня не знает, а уже ненавидит.

— Катя — ребенок, и очень внушаемый ребенок! Ей внушили, что вы — опасная женщина, и она этому верит!

— Кто внушил? Вы?

— Нет, я не внушал! — ответил Виталий и попросил. — Дайте мне Сашу. Мы приехали домой, и я с ним никуда не денусь.

Лиза некоторое время молча смотрела на него, затем столь же молча протянула малыша отцу. Виталий бережно принял сына из ее рук и прижал к себе. Малыш тотчас проснулся, и принялся вертеть головой, искать мать. Обнаружил ее рядом, и, захныкав, потянулся к ней ручками.

— Саша! Саша! — успокаивал его Морозов и, прижимаясь щекой к его головке, вдыхал забытый детский запах. — Не плачь!

Но мальчик и впрямь залился плачем, когда заметил, что мать не берет его на руки. А она стояла и испуганно смотрела на Морозова и Диму. Они были на одно лицо, ее сынишка и абсолютно незнакомый до недавнего времени мужчина. В этом нельзя было ошибиться, хотя малыш был розовощеким и круглолицым, а его взрослое подобие зарос густой щетиной (Морозов не брился, по крайней мере, два дня, и как все брюнеты зарастал щетиной почти мгновенно, и по самые брови), щеки его запали как от долгого недоедания, а в глазах была такая усталость, что Лизе на мгновение стало его жалко! Но она тотчас отбросила жалость. Этот мужчина был очень привлекательным, но эта привлекательность как раз и таила в себе опасность. Он хотел отнять у нее Диму, что было равносильно смерти. Она не пережила бы эту потерю и однозначно сошла бы с ума!

Но Лиза также знала, что не сумеет сопротивляться вечно. Когда-нибудь этот мужчина ее одолеет и заберет Диму. И что тогда ей останется? Ничего! Пустота! Но она никогда не вернется в пустоту! Без Олега, без Димы, без Егора Николаевича ей не выжить! А она очень хотела жить! Судьба в который раз подарила ей шанс! И она ни за что от него не откажется! Она будет сражаться! Чем придется, и как придется! Она — лазутчик в тылу врага, и должна вести себя, как лазутчик. И, прежде всего, нужно успокоить врага.

Она отвела взгляд от Димы и посмотрела на Виталия.

— Диму надо переодеть! Ему жарко в этой одежде!

— Да, да! — Засуетился Виталий. — Сейчас! — И крикнул. — Зоя! Иди сюда, пожалуйста!

— Иду! Иду! — раздалось откуда-то из-за ведущих влево дверей. Через мгновение они распахнулись, и в прихожей появилась невысокая полная женщина с веселыми глазами и доброжелательной улыбкой. Ее седоватые волосы были расчесаны на пробор и уложены в косу, которую она закрепила узлом на затылке.

— Ой! Кто приехал! Сашенька наш приехал! — Она протянула руки к малышу, и тот потянулся к ней, улыбаясь в ответ и что-то оживленно бормоча.

— Зоя! Познакомься! — неожиданно мягко произнес Морозов. — Это Лиза. Проводи их с Сашей в детскую. Покажи, во что переодеться. Там все есть, и для нее, и для Саши! — Затем повернулся к Лизе. — Это Зоя. Она давно у нас работает. Помогает по дому. Если будут какие-то вопросы, обращайтесь к ней. Она добрая и славная женщина.

— Скажете тоже, Виталий Александрович, — засмущалась Зоя, — представляете, словно я невесть кто! — Она дружелюбно посмотрела на Лизу. — Красивая вы какая! Смотрю и не верю, что такие страхи пережили!

— Зоя! Не надо! — прервал ее Морозов. — Веди их в спальню. Покажи, где помыться. Я прошу тебя! Пока никаких разговоров! — Последние слова он произнес, все с тем же нажимом, что и в разговоре с Катей, только Зоя отреагировала на них по-своему.

— Скажете тоже, Виталий Александрович, — произнесла она с укором. — Что я не знаю, как себя вести? Женщине выговориться надо, тогда и на душе полегчает!

— Только не заговори насмерть! Помоги им, и возвращайся в столовую. Я хочу, чтобы ты накрыла стол к ужину в столовой.

— Скажете тоже, — в третий раз повторила свою коронную фразу Зоя и дернула полным плечиком. — Все, небось, уже готово! Зинаида Тимофеевна постаралась! Серебро достали, хрусталь… Ждали вашего появления.

— Зинаида Тимофеевна? — Виталий не смог скрыть удивления. — Праздничный ужин? Она готовила? — Он посмотрел в сторону дверей, из которых появилась Зоя. — Где она? В столовой?

— А где ж ей быть? — охотно откликнулась Зоя. — При полном параде! Как всегда на посту! — Она повернулась к Лизе. — Пальто здесь оставьте, и пойдемте быстрее! А то ужин остынет! Придется разогревать!

Прижимая одной рукой к себе Сашу, второй она подхватила под локоть Лизу, и вся троица направилась по лестнице на второй этаж. Саша вполне освоился на руках у домработницы, и что-то весело щебетал, размахивая руками и подпрыгивая у нее на руках. Не смущал его и тесный комбинезончик. Лиза шла молча, но на верхней ступеньке внезапно оглянулась и в упор посмотрела на Виталия. Сердце его ухнуло в пятки. Он понял, почему представитель Генерального штаба решился когда-то на столь опрометчивый поступок. Эти глаза могли свести с ума кого угодно! А губы! Такие губы обязательно нужно целовать! Настолько они совершенны и чувственны, настолько притягательны, что не вызывает сомнения: такие губы созданы для поцелуев! Горячих, жадных, посылающих к черту здравый смысл, чувство долга и прочие атрибуты разума. А их владелицы не только ломают руки, они разбивают вдребезги мужские сердца, и ходят по этим осколкам, как йоги, не чувствуя боли и сострадания!

Виталий Морозов, который никогда не опускал взгляд даже перед разъяренным начальством, первым отвел глаза, и почувствовал, как взмокли его ладони. Кажется, он не до конца просчитал последствия своего поступка. Прав был Сенчуков, когда предупреждал его об этой мине замедленного действия.

Он очень строго посмотрел на женщину, которую еще пять минут назад воспринимал, как досадное приложение к сыну. Конечно, он предпринял усилия, чтобы не выдать себя, не показать свою растерянность. Тем более, Лиза смотрела на него открыто, без тени смущения. И улыбалась. От этого она стала еще красивее. Просто неправдоподобно красивее. Тонкие брови… Почти идеальный овал лица…. Кто бы посмел назвать ее солдафоном в юбке. И это притом, что детство ее прошло на улице и в пьяном угаре родительского дома, о таких говорят — «дитя помойки». Но на помойке порой вырастают поразительной красоты цветы, именно такие, как Лиза Варламова. В кого только она удалась? От кого получила в наследство изящную линию плеча, грацию и тонкие, безупречные черты заморской принцессы?