Кактус Нострадамуса - Елена Логунова

– Да что ты, настоящие чернила?! То-то, я смотрю, парнишка наследил!

– Какой парнишка? Зяма?

– Нет, не сам Зяма, а дружок его какой-то. Он разминулся с Зямой и побежал его догонять.

Мы с Алкой переглянулись.

– Так, ба, сосредоточься и вспомни, пожалуйста, как выглядел этот Зямин дружок?

– Я ему не открыла, через дверь разговаривала, так что видела только в глазок. Такой, знаешь, крепенький паренек, в очках и в капюшоне.

– Алка, я видела крепкого парня в темных очках и кофте с капюшоном на эскалаторе в торговом центре! – обернулась я к подружке. – Он ехал мне навстречу, когда я поднималась на выставку. Это, конечно, еще не повод для тревоги, но…

– Очень даже повод! – возразила Трошкина и сразу же заломила руки.

От волнения она снова сделалась многословна и косноязычна:

– Зяма исчез из торгового центра, а ты там видела парня, который его искал, и парень этот выглядел как уличный бандит!

– Брось, Алка, это паранойя и снобизм, – неуверенно попеняла я подружке. – Кофты с капюшоном не только уличные бандиты любят, их и спортсмены носят, и люди искусства – рэпперы, например. Я бы предположила, что в «Галактике» Зяма встретился с приятелем, у которого к нему было что-то важное и срочное, и они вместе отправились по своим мужским делам, напрочь позабыв о наших женских.

– Думаешь? – Трошкина перестала нервно хрустеть пальцами, но не успокоилась.

Чтобы отвлечь ее, я спросила:

– Кстати, об итогах дня. Каковы результаты твоих звонков подружкам Лизоньки?

– Алле! – голосом бабушки заорала вдруг позабытая телефонная трубка. – Дюшенька, папа спрашивает, когда тебя к ужину ждать?

– Сегодня, – твердо ответила я и положила трубку. – Алка, не куксись! Давай-ка, отчитайся о проделанной работе!

– Отчитываюсь, – послушно откликнулась грустная Трошкина. – У меня было четыре номера, обозначенных как Галюся, Анка, Ладюня и Мимими. Я успела позвонить по трем, Галюсе первой. Сказала что-то вроде: «Здравствуйте, я знакомая Лизоньки, можно услышать Галину?» – а она мне сразу: «Не знаю никакой Лизоньки, вы ошиблись номером, положите трубку и никогда мне больше не звоните».

– Испугалась Галюся, – решила я. – Не хочет говорить о Лизоньке, поскольку та умерла при подозрительных обстоятельствах. Если бы ты действительно перепутала номер, она сказала бы: «Вы ошиблись» – и все.

– Я не ошиблась, – подтвердила Трошкина. – Я еще раз позвонила, а она трубку не взяла.

– Значит, с Галюсей все ясно, а что Анка?

– А с Анкой неясно, я с ней не разговаривала. Трубку снял мужчина, Анку не позвал и стал настойчиво допытываться, кто я такая и что мне нужно.

– И теперь уже ты испугалась и не захотела продолжать разговор, – догадалась я. – Понятно, а с Ладюней как вышло?

– Совсем никак, – вздохнула Трошкина. – «Абонент недоступен или временно отключен»!

– Может, уже подключен? – я посмотрела на Алкины любимые часы в виде слона, беременного циферблатом. – И, надеюсь, еще не спит.

Надежда моя оправдалась. Ладюня еще не ложилась, наоборот, только встала. Это я поняла по ее отзыву на мое «здрасьте вам»:

– Доброе утро!

Я снова посмотрела на слона, прикидывая, в каком часовом поясе сейчас утро? В любимой Трошкиной Австралии?

– Можно услышать Ладу? – по собственному почину заполнила образовавшуюся паузу Алка.

– Я Лада, а кто это?

Я продолжала раздумывать: говорим-то мы по-русски, значит, не Австралия? Может, Аляска? Это ведь бывшая территория Российской империи…

– Лада, мы с вами не знакомы, я телефончик ваш у Лизоньки нашла, – продолжала бесконтрольно импровизировать Трошкина. – У Лизы Гороховой.

– Ой, так вы, наверное, Верочка?! – неожиданно обрадовалась бессонная Ладюся.

Трошкина посмотрела на меня, спрашивая, Верочка она или не Верочка? Я глубоко кивнула. Хоть Верочка, хоть Мегерочка, лишь бы завязать разговор!

– Д-да, это я, – сдалась Алка.

– И в самом деле, нету худа без добра! – все так же радостно объявила Ладюся. – Теперь, я понимаю, вы свободны. Надеюсь, мне вы позвонили первой?

– Вообще-то нет, – осторожно призналась не в меру честная Трошкина.

– О! Только не говорите, что предпочтете эту губошлепку Мимишку! – рассердилась Ладюся. – Она же дура натуральная, вы сбежите через неделю!

По лицу подружки я видела, что она уже готова сбежать, оборвав непонятный и смущающий ее разговор. Я погрозила ей пальцем, и Алка мужественно заявила:

– Я не такая.

– Я знаю, какая вы, Лизонька нам рассказывала, – Ладюся, в отличие от собеседницы, была решительна. – Мне сейчас некогда болтать, я убегаю, но мы с вами обязательно должны договориться. Скажите «да», и вы не пожалеете.

– Э-э-э, – сказала трусиха Трошкина вместо «да».

– Да! – вякнула я, подражая ее голоску.

– Вот и чудненько, я жду вас завтра. Пока-пока!

– До с-с-с, – шепнула Алка в гудящую трубку.

Я задумчиво смотрела на нее.

– Что? – насторожилась подружка.

– Кто такая эта Верочка? Как бы узнать?

Трошкина пожала плечиками:

– Можно было бы у Зямы спросить, но он ведь исчез.

Она снова опечалилась.

– Спокойствие, только спокойствие! – призвала я. – У нас остался еще один звонок другу.

– Кому это?

– Мимими, конечно!

– Она же дура!

– Натуральная, – согласилась я. – И еще губошлепка, конкурирующая с Ладюсей за Верочку, о которой им рассказывала Лизонька. Дай сюда телефон!

Я попищала, как цыпленок, отрабатывая тонкий голос, и набрала четвертый номер из нашего короткого списка:

– Алле?

– Да!

В трубке рычало, гремело и звенело. Судя по звуку, это была прямая радиотрансляция из адской кухни.

– Мимими?! Я Верочка! – проорала я, более не заботясь о том, чтобы подражать дисканту Трошкиной. – Лизонька Горохова говорила вам обо мне. Мы можем встретиться?

– Сейчас? Я в котле!

Мое воображение живо нарисовало закопченный чан с орущими грешниками и грешницами средней прожаренности. Я было удивилась редкой точности своих ассоциаций, но голос разума взял верх:

– В том «Котле», который джаз-бар?

– В каком же еще?!

– Никуда не уходите! – я выключила трубку и победно взглянула на Трошкину. – Видела, как надо разговаривать?

– Громко?

– Хитро!