Ошейники для волков - Фридрих Незнанский

– А с кем ты был? – спросил Гоша.

– Не веришь? Думаешь, блефую? Было нас трое, назову только одного: старший лейтенант Никита Бодров, тоже из МУРа. Если вы очень крутые, быстро сможете проверить мои слова.

– Что делать будем? – сплюнув, спросил Гоша.

– Может, пристрелим? – предложил Серый.

– Это не выход, – раздумывал Гоша. – Хотя…

И тут Яковлева осенило.

– Ребята, – сказал он ласково. – Может, я вам советом помогу?

– Видали мы твои советы, – огрызнулся Серый.

Но Гоша возразил ему:

– Не спеши, Серый, он шкуру свою спасает, значит, будет говорить по делу. Иначе!…

– Не сказал бы, что ты прав, Гоша. Но речь сейчас не о том, боюсь я умирать или нет. Дело в том, что вам-то от этого никакой пользы, окромя вреда! – вставил подполковник. – Мой напарник давно уже в Москве. Он увез с собой обнаруженные корочки Серого. Ты ведь, Серый, потерял свое водительское удостоверение? – обратился он к растерявшемуся парню.

– Какое еще удостоверение? – пытался он юлить.

Тут встрял Гоша и грубо бросил Серому:

– Идиот ты, дружок! Теперь хочешь не хочешь надо докладывать об этом на базу, – с грустью добавил он. – Все равно узнают рано или поздно.

– О чем докладывать? – печально отозвался Серый.

– Хотя бы о нем, – кивнул Гоша на муровца.

Гоша отошел от джипа, достал из кармана куртки сотовик и набрал номер. Разговаривал он долго, и это вселило в Яковлева надежду: если бы решили убрать его на месте, то не совещались бы так долго.

К радости муровца, Гоша вернулся к машине повеселевший и приободренный.

– Ну че? – нетерпеливо спросил Серый.

– Кому че, кому не че, кому – хрен через плечо! Едем на базу, везем с собой этого бойца. Так что все о'кей! Нам, во всяком случае, не придется его мочить.

– Тоже мне, радость нашел. А я замочил бы…

– Вот и заткнись! А то, глядишь, и самого замочат.

– Ладно, обсуждать приказы – не наше дело. Поехали!

Яковлев все время пытался понять, куда же его везут. Но видать парни пришли в дело не со школьной скамьи. Он так и не понял, какой дорогой и куда движется джип, ставший труповозкой.

…Было совсем темно, когда они выехали из леса на дорогу, что вела вдоль полей к ближайшему райцентру.

Угомонился Серый, немного успокоился и Гоша. Они получили конкретные указания и, как дисциплинированные воины, грамотно все исполняли.

На разъезде, где без светофора одна дорога плавно вливалась в другую, джип взяли в клещи: спереди и сзади его сопровождали легковые автомобили, марки которых в темноте невозможно было определить.

Сначала Гоша с беспокойством озирался и даже цедил сквозь зубы матерные слова.

Затем те, что ехали впереди, посигналили, приглашая притормозить.

Недоверчивый Гоша только прибавил газу. Серый встрепенулся:

– Гоша, кто это?

– А хрен их знает!

– Ты видишь, грубого наезда нету, да?

– Нету-нету! Ну и что! А если это босс? – заколебался Гоша.

В этот момент пошел сигнал на сотовый телефон. Гоша, руля одной рукой, достал из кармана сотовик и сказал:

– Гоша слушает. Так… Понял… Понял!… Сейчас тормозим, – бросил он Серому. – Нас перекинут в другую тачку.

Гоша припарковался у обочины. Спереди и сзади приближались огни. Подъехавшие машины остановились с двух сторон. Спереди и сзади вышли два человека и подошли к джипу. Один подошел к дверце, где на месте водителя сидел Гоша, а другой встал возле задней, где Серый держал Яковлева на прицеле.

– В чем дело, ребята? – спросил один из подошедших. – Кого на хвосте везете?

Гоша и Серый одновременно приоткрыли дверцы, но сказать ничего не успели. Несколько сухих щелчков, характерных для выстрелов из пистолетов с глушителями, навеки успокоили парней.

Яковлев замер, приготовившись разделить участь боевиков, но стрелявшие не обратили на него никакого внимания. Они еще сделали по контрольному выстрелу, сели в свои машины и укатили.

Подполковник остался сидеть, прикованный к дверце джипа. Тепло быстро выветривалось из салона, резко пахло кровью…

Турецкий приехал в МУР, надеясь разузнать что-нибудь про Яковлева, но вновь ничего утешительного ему не сообщили. Идя к Грязнову, следователь заглянул в кабинет Яковлева. Там за столом подполковника сидел Никита и уныло чертил что-то ручкой. Телевизор темным пятном торчал на сейфе, словно тосковал по хозяину.

– Хватит траур разводить, Бодров! – громко сказал Турецкий. – Пошли к Грязнову на большой совет…

– Какие новости, Слава? – обратился Турецкий к начальнику МУРа.

– Ни плохих, ни хороших, – развел руками Грязнов.

– Из-за меня все, – пробормотал Никита.

– Из-за прокуратуры все! – уточнил Турецкий.

– Как с вами свяжешься, так обязательно что-нибудь происходит, – проворчал Грязнов.

– Я бы рад вас не беспокоить, да ведь, кроме вас, никто мне не будет помогать, – мягко сказал Турецкий. – А ты, Никита, перестань себя виноватить. Еще неизвестно, что было бы, останься ты с Яковлевым. Сейчас мы хотя бы от тебя знаем, что Иванов мертв. А по водительскому удостоверению, которое ты привез, мы вычислили одного из убийц.

– Я понимаю, – потупился Никита.

– Скажи, Саня, что там в верхах? Когда бардак кончится? – спросил Грязнов.

– Этого, Слава, сам Президент не знает. Однако ему здорово помогают избавляться от собственного окружения. Ты же знаешь, что уже и Суханова от Президента подальше отодвинули…

– Так что же нам делать? – встал из-за стола Грязнов.

– Да ты не мечись, Слава! Коль казнокрадов нам не осилить, будем ловить убийц, – изрек Турецкий, сопроводив свой вывод рубящим жестом руки.

– Да, Саня, нам в их дележку никак не всунуться, – посетовал Грязнов. – Делят власть и собственность, а на остальное плевать. Жалко простых людей…

– Вот простых людей и будем защищать, Слава, – просто заметил Турецкий.

В этот момент распахнулась дверь и в кабинет спортивной походкой вошел подполковник Яковлев. С минуту продолжалась немая сцена.

– Здорово, орлы! Тризну, что ли, по мне справляете? – лихо спросил он.

– Плюнь через левое плечо, холера! – воскликнул Грязнов, шагнув ему навстречу и горячо пожимая руку.

– Давай и я тебя пощупаю! – поспешил к Яковлеву Турецкий. – Я из-за тебя всю ночь не спал.

– Да, ночка была не очень приятная, – бравировал Яковлев. И, обращаясь к Никите, добавил: – Ты у меня – молодец, все сделал как надо, Никита. Выношу устную благодарность, а эта наша опергруппа оказались чудаками на букву "м"! А что это вы здесь в присутствии сотрудника Генпрокуратуры обсуждаете? – лукаво улыбаясь, спросил он.