Закрой глаза - я тут - Ксения Баженова

Потом она удобно устроилась в кресле, закинув ноги на столик, и погрузилась в книгу, пока не пришла пора идти за бульоном. Дима за это время ни подавал ни звука.

– Дорогой, ты спишь? А я тебе супчика принесла.

Он сел, облокотившись на подушку, и Ада стала его кормить как маленького, хоть он и порывался есть сам.

– Куда тебе самому, у тебя руки дрожат.

Доел. Было вкусно.

– А ты не привезла сигарет?

– Дима, куда тебе сигареты? Ты еле ходишь.

– Ну я же поправлюсь. Курить очень хочется.

– Придется потерпеть.

– Ты мне дашь лекарство?

– Сейчас ты поешь, и дам. Может, почитать хочешь? Там столько книг в библиотеке.

Он вспомнил про бар.

– Слушай, ты прости, я там, в баре… Выпить очень хотелось.

– Водку ты нашел, а книгу почитать не догадался. Плохой мальчик. Сейчас сделаю тебе за это укол.

– Сделай, пожалуйста. Я в туалет пошел, так чуть не упал. И сердце колотится, как сумасшедшее.

После бульона ему стало лучше: «Действительно, почему я вообще не подумал о книгах?»

Ада вернулась со шприцем.

– Давай руку.

– А чего не в попу?

– Через вену быстрее подействует.

– Жаропонижающее?

– Уже витамины. Глюкоза, для поднятия сил. Потом еще таблетку дам.

Она перетянула его руку жгутом, и через несколько минут ему стало полегче. Ада собралась уходить, но Дима потянул ее за руку.

– Посиди со мной.

– Не люблю бородатых. Вот съезжу в город за бритвой, приведем тебя в порядок, тогда посижу. А может, и не только.

– Я хочу с тобой.

– Нет. Ты слишком слабый. Еды у тебя полно. Я к вечеру вернусь.

Через несколько минут она заглянула к нему:

– Я там внизу одну ампулу тебе оставила. Если будет совсем плохо, сможешь сделать укол?

– Не знаю. Да я тебя дождусь.

– И таблетки там еще. Ой, забыла дать! Ну ладно, сам примешь, если что. От жара и анальгин на всякий случай. Ну все. Целую.

Он услышал звук отъезжающей машины.

– А где там-то? – спросил, усмехнувшись, вслух.

Витамины, кажется, помогли. По крайней мере, он смог спуститься в кухню. В холодильнике на полках лежали разные вкусные продукты.

– Еда, – благодушно улыбаясь, констатировал Дима. – Вино. – Бутылка перекочевала на стол. – Забыл спросить, а с витаминами вино можно? – Он разговаривал сам с собой. – Наверное, можно. Это ж витамины, а не антибиотики. Надо же, экстрасенс. Ну я ведь сразу догадался, что она не редактор. А куда, кстати, делись фотографии с портрета?

Откусил от мягкого белого батона, посыпались крошки, несколько попало на бороду. «Подстричь надо. – Стал искать по ящичкам ножницы. Нашел большие. – Наверное, хозяйственные и тупые».

Прошел в гостевую ванную. Стал стричь над раковиной. Ножницы действительно оказались жутко тупыми. Но борода постепенно уменьшалась в размерах. Получалось неровно, но Диме нравился сам процесс. Он очень старался. Отстригал то тут, то там выбивавшиеся волоски и клинышки. Оставался примерно сантиметр. Он попытался захватить и его, но волосы заламывались между толстых широких лезвий и не хотели отрезаться. Он стриг бороду так долго и вдумчиво, что почувствовал, как вновь проголодался. Холодильник с вкусностями, еще недавно казавшийся несбыточной мечтой, замаячил у него перед глазами вместе с колбасой и сыром, и Дима бросил ножницы прямо в груду волос в раковине и пошел за видением, как крыса за дудочкой, обратно в кухню. Выпил еще вина, съел хлеба с колбасой, выловил рукой кусок мяса из бульона. Откусил от него. Вроде насытился. И решил почитать, скоротать время до Адиного возвращения.

Он подошел к библиотеке и увидел на столе уже раскрытую книгу. Сел, взял в руки и начал смеяться. «Почему я не подумал про книги? Почему! Я! Не подумал! Про книги! Да потому что они все на итальянском языке!» Он вздохнул и посмотрел в окно. Солнце, уже клонившееся за вершины деревьев, наливалось фуксийно-розовым, плавилось и стекало за лес. Диме показалось, что от такого нагрева могут вспыхнуть кончики елей. И он ждал, пока солнце не сядет совсем, чтобы точно знать, что ничего не загорелось.

Он был так занят весь день, что совершенно забыл про сигареты, и сейчас ему жутко захотелось курить. Но сигарет не было. Он на всякий случай сходил на кухню. Порылся в пакетах с овощами. «Вдруг тетя Ада все-таки прихватила с собой пачечку-другую?» Но вожделенных сигарет не оказалось ни в пакетах, ни в ящиках стола и буфета, не завалялись они и в холодильнике между молочными и мясопродуктами. На Диму накатило глухое раздражение. «Вот сука, могла подумать не только о себе».

Курить хотелось все сильнее, просто невыносимо. Он пораскрывал ящики в комодах, заглянул в тумбочки, порылся в буфете в кухне и в порыве злости смахнул на пол какие-то тарелки и миски с последней, не оправдавшей ожиданий полки. Зашел в гостиную, и взгляд его упал на коробок на столе. «Как же я мог про него забыть?» Он сбегал за бумажками, дрожащими руками скрутил самокрутку и выкурил ее несколькими большими затяжками. Стало полегче, голова немного закружилась, и он вышел в сад.

Сел на ступеньку и сидел так долго, слушая пение птиц, стрекот сверчков и таинственные звуки леса. Ада не возвращалась. Выбросил в помойку пустую бутылку вина и открыл новую. «Кажется, это последняя. Но скоро Ада уже приедет».

Через какое-то время Дима снова почувствовал озноб и поднялся в спальню. Он лежал, смотрел на портрет, уже не думая о том, куда делись фотографии, и старался уснуть. Не получалось. Было жарко, одновременно его колотило, он ворочался. Включил телевизор, итальянский язык раздражал. Выключил. Все бесило. Скинул на пол одеяло. Вдруг вспомнил про лекарство. Она его где-то оставила, но где? Сегодня он перерыл весь дом в поисках сигарет, но лекарств нигде не было. Он встал и начал методично искать. В спальне вряд ли. Может быть, в ванной? Аптечки обычно хранятся там. Тоже нет. На кухне ничего похожего он не видел. В гостиной тоже. Еще есть гостевая спальня и ванная. Может, в гараже. Он собрался уже идти вниз. Его трясло все сильнее и сильнее. «Кабинет! Как я мог про него забыть?! Если следовать логике этой суки, фотографирующей повешенных мужиков, то…»

Саквояж стоял на своем месте. Он сразу бросился к нему. Настроение улучшилось. Внутри лежала коробочка с наполненным шприцем, несколькими таблетками и помятая пачка с двумя оставшимися в ней сигаретами. На дне, среди красных ниток, перемазанных кровью, валялся жгут. Дима никогда в жизни никому не делал уколов, а тем более себе. «Может, в задницу? Нет, там не видно. Еще попаду куда-нибудь в кость. Я попробую как надо, если не получится, сделаю в ногу». Он кое-как перевязал руку жгутом, затянул зубами его покрепче и стал сгибать и разгибать пальцы. Вена надулась. Он взял шприц и попал в вену не с первого раза, потому что рука дрожала и игла норовила воткнуться рядом. Наконец сделал прокол, ослабил зубами жгут и надавил на поршень. Физически ощутил, как тонкая струйка потекла по вене, принося желанный покой. Дима откинулся на стену и выдохнул. Его блуждающий взгляд наткнулся на стопку бумаги. Он сел за письменный стол, положил перед собой несколько чистых листов и проверил, не высохли ли в ручке чернила.