Знакомство со всеми неизвестными - Влада Ольховская

Еще до того, как прозвучало слово «снято», Жин-Жин почувствовала: получилось. И это не могло не поднять ей настроение, ведь после вчерашнего разговора она серьезно расстроилась.

– Евгения, снимаю шляпу и претензии! – хохотнул Ковалев. – Все сделано замечательно! Руслан, ты даже как-то потерялся, но это не важно.

Ну, кому не важно, а кому очень даже. Сакуров лишь гневно фыркнул, не озадачиваясь комментариями. Если вчера он еще пытался поговорить с Жин-Жин, то сегодня попытки оставил.

А она взяла и справилась! Не ему назло, конечно, а потому, что нашла ключ к решению проблемы. Метод Агнии – строго разделять личную жизнь и работу – не помог, а вот мысленная замена Руслана на Андрея – очень даже! Да, внешне они мало похожи, а фантазия на что?

В итоге все сработало, потому что любовь к Андрею даже изображать не надо. Главное ее достижение заключалось в том, что за всю съемку она умудрилась ни разу не перепутать имена.

– Жин-Жин, свободна как ветер, – объявил режиссер. Помнит, значит, о чем она просила. – Сегодня я больше тебя не задерживаю. Но смею напомнить: не слишком увлекайся досугом! Ты здесь все-таки работаешь!

Ну вот, один раз всего попросила пораньше отпустить – и уже нравоучения!

В принципе Жин-Жин вообще предпочла бы ни о чем не просить, если бы утром не выяснила, что Эдик пришел в сознание. Крепкий мужик, однако! Да, высота была не самая страшная, да и деревянный рояль падение смягчил, так ведь и дней немного прошло!

Из реанимации прыгучего пациента пока не переводили, к нему никого не пускали, но… разве это важно? И Жин-Жин, и Агния были полны решимости добраться до него, потому что самостоятельно разбираться с флешкой им не хотелось. Они ее вообще спрятали в гостиничный сейф, решив не следовать сложному детективно-кладовому методу Эдика.

Жин-Жин очень хотелось позвонить Андрею. От того, что происходило в последние дни, у нее чуть ли не нервный тик начался – не хватало еще, чтобы веко дергалось, с него тогда накладные реснички попадают! Однако они с Агнией эту тему обсуждали неоднократно и решили никого пока не привлекать, чтобы не навредить Зое.

Хотя вообще интересно получается – себе вредить им можно, а Зое – нельзя!

Агнию она нашла в коридоре, подруга стояла у подоконника и убирала камеру в чехол.

– Хорошо отыграла, – прокомментировала Агния. – Тут и Станиславский обронил бы скупую слезу на широкую грудь.

– На чью грудь?

– На ту, которая рядом окажется! Я только надеюсь, что грань ты теперь видишь.

Да что же такое! Обещала больше не напоминать!

– Я не просто грань, я двойную сплошную вижу, можешь не беспокоиться!

– Не могу, – вздохнула Агния. – Я лично наблюдала, как ты через двойную сплошную поворачиваешь.

Какая все-таки ехидна…

– Один раз такое было. И то, на что ты намекаешь, один раз было… вообще не было! Так что хватит! Мы едем или как?

– Мы уже практически у дверей!

Все-таки машина – удобная вещь. Если не учитывать тот факт, что они вдвоем все утро очищали салон «Тойоты» от песка. Создавалось впечатление, что машина только-только со съемок «Мумии»! И это было бы смешно, если не знать, как песок там оказался.

Зато теперь чисто и вполне цивильно. Если повезет, в прокатном салоне вообще ничего не заметят. Хотя Агния тоже молодец: додумалась выбрать машину со светлой обивкой!

Больница находилась далеко от офиса, в котором проходили съемки, но времени на дорогу они потратили не очень много. Агния почти не сверялась с картой, повороты замечала заранее и даже начала мягко подрезать попутчиков.

– Быстро ты освоилась! – удивилась Жин-Жин.

– А что тут осваиваться? Вот когда я училась водить в Москве, у меня организм быстро перестал реагировать на валерьянку, потому что я ее банками пила. Зато какая школа жизни!

Факт. Жин-Жин в свое время тоже боялась садиться за руль, но пришлось. Потому что в случае с нанятыми водителями никогда не было гарантии, что они привезут тебя туда, куда ты просишь, а не куда приказал шеф.

Больница оказалась массивным угрюмым зданием, покрытым грязно-серой штукатуркой. На фоне хмурого неба оно казалось тем самым камнем из сказок, который предупреждает богатыря, что лучше не ездить на лево-право, а мирно топать домой, обратно на печку.