Отомстить и умереть - Сергей Бортников

В инспекцию исправительных работ и трудоустройства можно было не спешить. Граждане, отбывшие наказание в местах не столь отдаленных, обязаны становиться на учет в течение трех суток после прибытия. То есть времени у Волкова оставалось предостаточно… Но Гольцов решил не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Вдруг Бюрократ оправится от шока и вздумает воплотить в жизнь свои угрозы насчет «натравливания» ментов… Кто знает, что могут отчебучить эти оборотни?

Разведчик постучался в первый попавшийся кабинет, услышав: «Заходите» — толкнул двери… За столом сидела прелестная молодая женщина в парадной милицейской форме.

«Интересно, какой у нее сегодня праздник?» — успел подумать Макс.

Тщательно отутюженная белоснежная рубашка с двумя маленькими звездочками на красных погонах еле сдерживала напор мощной груди. Узкая полоска галстука, пролегшая меж соблазнительных бугорков, только оттеняла все достоинства бюста.

Гольцову вдруг захотелось сказать грудастой милиционерше что-то ласковое, приятное, в меру льстивое и даже, черт возьми, слегка похабное. Он еле сдержал себя. Разве имеет право зэк заигрывать с такой очаровашкой?

— Здравствуйте… Я Волков. Павел Степанович, — представился, протягивая листок освобождения.

— Людмила Владимировна, присядьте, пожалуйста.

— Спасибо…

— А я вас представляла совершенно иным!

— Разве мы знакомы?

— Заочно. Я читала определение суда о назначении административного надзора. Этот документ переслали в инспекцию, когда вы выбрали для жительства наш город.

— А-а…

— Косвенно я даже причастна к тому, что начальство дало добро на ваше трудоустройство.

— Спасибо… Чем вызвана такая благосклонность?

— Знаете, если бы с моей сестрой случилось нечто подобное, я бы поступила точно так же…

— Еще раз сэнкью.

— Видимо, даже лагерная администрация сочувствовала вам. За пять лет работы впервые встречаю человека, освобожденного спустя всего несколько недель после принятия Указа об амнистии. Обычно на это уходят долгие месяцы!

— Не такой я пай-мальчик, как вам кажется… Почитайте характеристику!

— Читала. Она, по сути, вполне положительна. Даже побег из колонии не портит общего впечатления. Он ведь в какой-то мере был вынужденным… Вы уже сходили на кладбище?

— Да.

— Дома тоже побывали?

— Конечно!

— К сожалению, ваши родители не приватизировали жилье… — огорченно обронила Людмила Васильевна.

— Не сыпьте соль на раны…

— Вот почему некоторые наши товарищи были против вашего проживания в крае. Понимаете, предполагались трения…

— Но мне больше некуда податься! — огорченно выкрикнул Макс.

Впрочем, похожую фразу ежедневно произносят сотни и тысячи наших сограждан, возвращающихся после длительной отсидки. Но разве можно такими «мелочами» прошибить доморощенных чиновников? Что для них отдельная личность, они же мыслят глобально! Просто не замечая за общегосударственными проблемами нужды маленьких несчастных людей…

Хотя в этот раз реплика, кажется, нашла искреннее понимание и даже сочувствие.

— Знаю! — улыбнулась лейтенантша. — Потому и настаивала на удовлетворении вашей просьбы. Вот, возьмите… Это направление на алюминиевый завод.

Принимая стандартный бланк с вписанными фамилией, именем и отчеством, Гольцов без особого энтузиазма разыграл благодарность. А вот Павел, наверное, был бы по-настоящему тронут. В кои веки подумали о нем, а не о тех, кого от него надо защищать и отгораживать.

Людмила Васильевна тем временем пояснила участливым голосочком:

— Мы имеем договоренность с администрацией этого предприятия. Они выделяют квоту для нашего контингента. Вас обязаны трудоустроить в течение нескольких дней. И предоставить общежитие. С пропиской.