Капитан госбезопасности. Линия Маннергейма - Александр Логачев

1

— Ох, как мне это надоело! Кукушку из меня сделать хотите, да?

— Не ворчи, парень, надо так надо. Что поделаешь, если ты самый ловкий, понимаешь.

— Не льсти, старшина, не девка, чай.

Жоха подсадили, он уцепился за нижнюю ветку, подтянулся, упираясь ногами в ствол, получил сверху порцию снежного дождя и взял первый рубеж могучей, вековой сосны. Стоя на первой, толщиной с ногу человека, ветви, отряхнул себя, удерживаясь одной рукой за верхнюю ветку, и продолжил восхождение.

— А и нету их, выдумки это все насчет «кукушек», — сказал старшина, следя за уверенно карабкающимся к верхушке бойцом.

— Ты про финских снайперов говоришь? — уточнил капитан Хромов, пользуясь остановкой и закуривая.

— О них. Выдумки.

— Так значит наши газеты врут? — спросил Хромов, внимательно сквозь дым наблюдая за старшиной.

Старшина не учуял в вопросе какого-то подвоха, спокойно разъяснил насчет газет:

— Не то чтобы совсем врут, а введены в заблуждение. Да если даже просто хорошенько покумекать и то станет ясно, что не будут сидеть снайперы на деревьях, — Зотов оторвал взгляд от Жоха, повернулся к Хромову и к стоящим вокруг остальным бойцам отряда. — Во-первых, холодно. Куда как лучше в снежной норе, не продувает, снег тебе вроде одеяла. Во-вторых, бабахнешь ты разок с дерева и тем, значит, выдаешь себя, надо уходить. А пока уходишь, то есть сползаешь в ста фуфайках с сучка на сучок, тебя запросто могут двести раз подстрелить. В-третьих, любое пустяковое попадание, даже царапина и ты спелой грушей падаешь с дерева, ломая себе все что получится, оружие летит в сугроб.

Заговорив о падениях с дерева, старшина оглянулся на сосну. Но с Жохом пока обстояло благополучно. Он подбирался к середине великанской сосны. Удостоверившись, что все проходит путем, старшина достал портсигар.

— Так я не услышал ответ, наши газеты, по-твоему, врут, сознательно вводя в заблуждение? — повторил Хромов уже тоном стальной требовательности.

Старшина извлек папиросу, хлопнул крышкой портсигара, покачал головой, дескать, ну, что тебе неймется. Потом снова заговорил:

— Что я не знаю, можно подумать, откуда пошла эта сказка! Знаю, конечно. Разведчики рассказывали. От них, кстати, и пошло. А было так, — в голосе старшины зазвучали былинные интонации, и папиросу он разминал неторопливо, будто гусли настраивал. — Еще в начале войны приехал на передовую спецкор газеты «На страже Родины», их там много всяких перебывало. Ну, и давай пытать разведчиков, чего и как. Те честно отвечают, так, мол, и так, но чувствуют, огорчен военкор, чего-то другого ему хочется, поразукрасистей. Ну, и один балагур разыграл его. Выдумал с ходу тут же о «кукушках». Дескать, сидят, подлые, в лесу, проходу от них нет. Потом товарищам он объяснил, как ему в голову пришли эти птахи. Военкор ему воробья напомнил, маленький, прыгает вокруг и чирикает без умолку. Ну, воробьем же снайпера не назовешь. Короче, корреспонденту понравилось. Написал о «кукушках», да так живо у него получилось, что в других газетах подхватили. Вот и понеслось.

Командир увидел по изменениям в лице, что Хромов заводится и, зная его въедливость, которой края может не быть, разговор пресек:

— Так, тихо. Хватит байки травить. Он забрался, вспугнете еще.