Дитя платонической любви - Маргарита Южина

– Юленька, я не опоздал? – запыхался Дуся. – Понимаете, навалились неотложные дела, еле отвертелся.

Юленька растерянно оглядела странный наряд товарища, глубоко вздохнула, однако ничего не сказала.

– Может, в кино сходим? – плавился от удовольствия, а может, и от жары, Дуся. До встречи с Радько у него оставалась еще уйма времени, и ему хотелось в кино. С любимой девушкой. – Сейчас такой интересный фильм показывают, что-то там с пауком связано…

Однако Юля всерьез была озабочена возложенными на нее обязанностями.

– Не люблю я пауков. И потом, мы же собирались в магазин, – напомнила она.

– Да и верно. Чего мы в этих кинах не видывали. И вы знаете, Юленька, сейчас билеты стоят сумасшедшее состояние! Пойдемте в магазин. В секонд-хенд не будем заходить?

– Ну зачем же? Пойдемте в обычный. Вы же говорили, у вас на примете есть один. Или вы только в комиссионках отовариваетесь? – недовольно спросила Юля.

Дуся даже отвечать не стал, только многозначительно хмыкнул.

В большом трехэтажном супермаркете людской поток Дусю буквально оглушил. Маменька редко выдавала карманные деньги, а получка и вовсе была раз в месяц, поэтому особенных денег Евдоким Филин никогда не имел, а без них в магазины ходить – занятие неблагодарное, поэтому сейчас ему стало неуютно. Юленька же стрекозой порхала от одной витрины к другой и о чем-то щебетала с продавцами.

– Евдоким! Как вам вот эта очаровательная картина? – тыкала она Дусю носом в унылую репродукцию. – Просто поэзия! Ошеломительный подарок, как вы считаете?

Бабы-Глашин «подарок» назывался «Песнь деревенскому кладбищу». На картине скупо светила луна, страшно корячились скелеты голых деревьев и повсюду торчали кресты. Дуся такой поэзии не понимал.

– А может, лучше чайный сервиз подарить? – робко сопротивлялся он. – Все-таки старушке семьдесят пять, сядут с подружками, из красивых чашек чай пить станут, а?

– Сервиз – это банально. Вы еще скажите – часы с боем!

Дуся как раз именно их и хотел предложить. Они висели на витрине такие славные, позолоченные и смотрелись очень солидно.

– Нет-нет-нет, лучше… – затрепетала Юленька ладошками и вдруг икнула. – Дуся! Нам необходимо купить ей вот этого богомола! Боже, какое уродство! Просто обязательно нужно взять!

Теперь Юленька тыкала пальчиком в здоровенную статуэтку бронзового богомола. Непонятно, кому в голову заскочила мысль сваять это насекомое в рост человеческий, но смотрелось это изваяние чудовищно.

– Фу, какая мерзость! – морщила Юленька хорошенький носик. – У него даже волоски на лапах сделаны! Обязательно надо купить. Когда мне семьдесят пять будет исполняться, пообещайте купить мне точно такого же.

– Непременно! – с жаром согласился Дуся. – А этого давайте оставим, может, кто в школу возьмет, детишкам биологию изучать. А я бы все же сервизик…

– Ой, ну какой сервизик! Надо брать богомола.

– Тогда берите, – согласился Евдоким, – и несите сами, мне его противно к себе прижимать. И денег у нас на него не хватит.

– Дуся!! Евдоким Петрович!! – раздался вдруг позади него знакомый крик, и кто-то от души хрястнул его по спине. – А я смотрю – ты, не ты… Здрасть, девушка!

Перед Филиным Дусей стоял старый знакомый – Толик. Это тоже был человек из прошлой жизни. Когда-то, несколько месяцев назад, Дуся недолго жил с отцом в коттедже. У них были горничная – Люся, повариха, охранники… После некоторых событий маменька принципиально всех распустила, якобы до тех пор, когда после смерти хозяина не пройдет год траура. Вот один из этих охранников сейчас ухватил Дусю за рукав и беспрерывно его дергал.

– Евдоким Петрович! А мы вас вспоминали… Как вы сырки все время воровали! Хи-хи! А это ваша жена? Нет еще? А чего? Неужели вы, Евдоким Петрович, после траура в коттедж с матушкой вашей въедете? Лучше застрелиться! И чего бабам надо? Такой денежный мужик… А вы в магазин по каким делам? Я вот приехал стиральную машину брать, тоже жениться нужно. А вы чего? – совал Толик свой нос сразу во все дела и просто не давал вставить слова.

Юленька после его тирады стала нервозно улыбаться и даже почесываться от нетерпения. Из всего словесного винегрета Толика девушка выцепила главное – Евдоким ДЕЙСТВИТЕЛЬНО богат (ну кто бы мог подумать, не врут девчонки! А она-то, дура, не верила!), и очень скоро ему предстоит въезжать в коттедж. С маменькой. Будто и въехать больше не с кем. Надо было немедленно очаровывать состоятельного сослуживца, а этот знакомый никак не хотел отпускать Дусин рукав. Мало того, теперь он перекинулся на Юлю и принялся ее долбить по плечам:

– Девушка! Ну и куда вы смотрите?! Перед вами мульти…пликатор!

– Вы хотели сказать, мультимиллионер? – дергалась от его шлепков девушка.

– Во! Правильно! Евдоким! В какую хренотень ты вырядился?! Отец бы со стыда сгорел! – крикнул Толик и кинулся срывать с Дусика мятый пиджак.

Он яростно швырнул его на пол и принялся топтать, чтобы уже никогда эта недостойная вещь не висела на плечах хозяина. Вездесущие мальчишки мигом подскочили и, думая, что проводится очередная акция, стали скидывать свои куртейки и весело на них скакать. Бдительные жены принялись стягивать со своих мужей ветровки и олимпийки, взгромождались на старые вещи всем своим весом в надежде, что им немедленно выдадут новые.

– То…лик… Да Толик же! – конфузился Дуся, нервно оглядываясь. – Ну чего устроил-то? Нормальный это пиджак! Мне его сестра покупала… Уйди, говорю!

Толик остервенело топтал. Дусе стало свободнее – жара испекла его в шерстяном одеянии до полуготовности. Однако теперь ярко виднелись жирные пятна на рубашке. Юленька морщилась, сучила ногами и, наконец, решилась.

– Дуся, а черт с ним, с подарком, подарим клизму, как ты говорил. У сестры-хозяйки попросим. А тебе купим классную футболку!

Дуся поперхнулся от счастья. Второй раз в жизни его кто-то стремился классно одеть. Правда, в первый раз это закончилось плачевно, зато теперь…

– Толик! Чего прилип? Прямо проходу нигде не даешь! Не видишь – мы с невестой мне за тряпками отправились! – гаркнул на знакомого Дуся и нежно обратился к Юленьке: – Пойдем, дорогая, я там чудные футболочки усмотрел, с мишками…

На юбилей бабы Глаши Дуся заявился в новой футболке яичного цвета и в белых льняных штанах. Для такого обмундирования Юленьке пришлось добавлять свои сбережения. Но она нисколько не жалела, а лишь переглядывалась многозначительно с Филиным. Черт с ним, она даже фамилию его возьмет, будет Совой… Господи, она же просто будет Филина! При чем здесь сова? Девушка хихикала над своими мыслями, пока вовсю шли поздравления.

– А теперь, Глафира Никитична, мы вам преподносим подарок! – вещал главный. – Именной! Даже, я бы сказал, с дарственной надписью! Дуся? Надпись дарственная есть?

Юленьку буквально подбросило – они же все общественные деньги потратили Дусе на одежду и решили подарить клизму или грелку. А какие на грелке могут быть надписи? Разве только ручкой надписать, чтобы не спутали? Ах ты, незадача! Она так и не переговорила с сестрой-хозяйкой! Интересно, как же Дуся выкрутится? Нет, она непременно придет ему на помощь! Однако помощи не потребовалось. Евдоким Филин победно улыбнулся и попытался торжественно вытащить из-под стола здоровенную коробку. Сил не хватало.