Счастье по собственному желанию - Галина Владимировна Романова

Конечно, его предусмотрительная трусость ее покоробила. Но то, что она, как будущая жена, все еще рассматривалась, немного смягчило впечатление.

– Богдан, теперь ты видишь, как все далеко зашло? – Люба осторожно пристроила свою голову на его плече и заговорила мягко-мягко, вкрадчиво-вкрадчиво: – Мне просто необходимо на время исчезнуть куда-нибудь. Не мелькать перед глазами у кого-то, не знаю у кого. Нет меня. Испарилась я.

– Да! Да! Ты, пожалуй, права…

Он привлек ее к себе, демонстрируя свое возбуждение. Пощипал за шею, словно конь, щиплющий траву. Потом помолчал, повздыхал и говорит:

– Я отправлю тебя к своей матери.

– К матери?! – такого поворота Люба никак не ожидала.

– Да, к матери. У меня тоже есть мать, как у всех у прочих. Интересная такая дамочка. Прикольная. Вы должны друг другу понравиться. – Хелин хмыкнул ей в ключицу, продолжая терзать ее кожу губами. – Там ты будешь в полной безопасности. У матушки охрана.

– Мне нельзя, – твердо ответила Люба, вспомнив предостережения насчет бегства. – Если я исчезну, могут пострадать близкие мне люди. Родители, ты, да и твою мать подставлять под удар не хотелось бы. Я останусь в городе. Спрячусь на какое-то время и постараюсь разобраться во всем.

Хелин сдался на удивление быстро. Выслушал еще пару-тройку ее не очень логичных доводов, погладил, пошлепал, потом подписал заявление на отпуск, да и отпустил с миром. Правда, перед самым ее уходом он вручил ей новехонький мобильный телефон с просьбой постоянно быть на связи. Люба игрушку приняла с благодарностью. Кто знает, что ждет ее впереди, может, он еще и пригодится ей, а то и жизнь спасет.

Она зашла к себе в лабораторию. Прибралась там, убрала бумаги в сейф и, опечатав дверь, пошла в кадры. Там ее ожидал сюрприз.

– Тебе звонили из милиции, Закатова, – провозгласила начальник отдела кадров, глянула высокомерно и подозрительно, мол, вот оно, твое новое назначение, недаром оно многим поперек горла.

– Кто? – Люба протянула ей заявление на отпуск и задержалась в ожидании ответа.

– Сячинов Геннадий, – зачитала начальница бумажку, подсунутую под телефонный аппарат. – Искал тебя. Просил с ним связаться, как объявишься. На, вот, звони.

И начальница отдела кадров пододвинула телефон к ней поближе.

Ага! Как же! Такая милая непосредственная предусмотрительность. Просто напрашивается на аплодисменты.

Сейчас ты, Закатова, поговоришь. А я – такая умная и находчивая – все узнаю. Чтобы потом, за обедом в заводской столовой было о чем поговорить и позлословить в адрес этой выскочки.

– Спасибо, – Люба улыбнулась догадливо. – Мне есть откуда позвонить. Всего вам доброго, до свидания.

– Счастливо отдохнуть! – рявкнула ей вслед раздосадованная начальница и со злостью громыхнула телефоном, убирая его на место. – Выходи вовремя, без прогулов.

– Непременно, – пропела Люба, запоздало подумав, что неплохо бы остаться в живых для начала.

Она вышла из управления и взяла курс на отделение милиции, где остался теперь в одиночестве Генка Сячинов. Остался без своего верного друга и соратника – Тимоши Савельева. Люба запоздало вспомнила, что сегодня хоронят тетю Веру. И надо бы сходить, да никому там ее присутствие не требуется, даже более того…

Она шла по распаренному под солнцем тротуару, старательно держась в тени. От субботней свежести не осталось и следа. Листья и трава снова понуро поникли, за мороженым и газировкой выстраивались длинные хвостатые очереди. А в супермаркетах, где относительную прохладу нагнетали изнемогающие кондиционеры, было не протолкнуться.

Люба купила в киоске газету и вяло обмахивалась ею теперь, медленно продвигаясь в сторону районного ОВД. Где же ей вздумалось перейти дорогу?.. То ли возле будки сапожника, то ли на углу галантерейного магазина. Потом с суетой, страхом, суматохами конкретное место как-то подзабылось, но вот что собралась переходить дорогу, помнила точно.

Встала на бровке тротуара. Покрутила головой по сторонам, как учила мама в детстве. Удостоверилась, что поблизости нет ни единой машины и даже велосипеда, и только тогда пошла.

Откуда вот он успел вынырнуть, а, этот странный автомобиль?! Огромный, черный, с целой батареей нацеленных на нее фар, сверкающих в свете солнца ярче, чем ночью.

Такие машины она видела раньше в передаче «Клуб кинопутешествий». И в «Мире животных» еще видела. Путешественники и ученые колесили на них по саваннам и редколесьям, выслеживая антилоп, львов и жирафов. Теперь вот выследили и ее, оказывается.

Странные все же мысли посещают людей при переходе через улицу и при переходе с этого света на тот. Очень странные. А она вот именно так и думала, наблюдая бешено мчавшуюся прямо на нее машину: «Машина какая интересная, никогда такую не видела в городе, только в телевизоре, давно…»

Странные мысли… Странные мгновения, растянувшиеся в бесконечность, из которой она как будто со стороны наблюдала, как машина едет ее убивать.

И вдруг сделалось так больно, что она не сразу поняла, что уже лежит на асфальте. Высоко над головой искрилось и плескалось бездонное голубое небо, обрамленное листвой деревьев, что росли по обочине. В лопатки что-то упиралось, острое и противное. А над головой это небо. Живое такое, пульсирующее…

– Жива?! Господи, она жива! Чудо просто какое-то! – верещал кто-то совсем рядом. – Из-под колес такой махины… И живой остаться!..

– Да не попала она под колеса-то, – не поверил тут же кто-то. – Ее оттолкнули!

– Кому же это было нужно? Она одна стояла.

– И не стояла вовсе, а улицу переходила. А тут этот парень. Молодежь… Совершенно русским языком не владеют, – молвил явно старческий голос. – «Скорую» – то… «Скорую» – то догадались вызвать?!

– Едут уже… Отойдите подальше. А то и так дышать нечем, и нас еще целая толпа… Моргает, кажется… Чего же не встает?!

– В шоке она…

Голоса сливались, гудели, словно улей. Их было много, Разных, и все они говорили, кажется, о ней.

Люба прикрыла глаза, пытаясь вспомнить.

Она хотела перейти на другую сторону улицы? Да, там за два квартала от поворота располагалось то самое отделение милиции, где работает Генка Сячинов. Она пошла, и тут…

Машина! Да, да, она мчалась прямо на нее. Не сигналя, не пытаясь объехать. Она мчалась с определенной целью.

Это что же получается, кто-то хотел ее убить?! Похоже, что так. А кто? Тот, что приходил ночью к Киму во двор, отсрочил приговор на четыре дня. Ему ни к чему торопиться, он еще не получил того, что хотел. Кто же тогда? Что-то очень много желающих.

– Любка?! Черт побери!!! Что с тобой??? Да открой ты глаза, ради бога!!!

Голосов стало заметно меньше, и звучали они теперь много глуше. Потеснил их кто-то, наверное. Не иначе Генка Сячинов. Это он сейчас орал и суетливо подсовывал ей что-то под голову. Его тут же обругали дилетантом, и в нос ей полезла вата, обильно сдобренная нашатырной дрянью.