Ночные стрекозлы - Галина Полынская

– Ты же сказала, что будешь в красном! – начала придираться Тая.

– А это разве не красное? – искренне удивилась девушка.

Мы не нашлись, что ответить.

Загрузившись в машинерию, двинули на хауз всей честной компанией. На этот раз пред наши светлые очи не явился быкоголовый сотоварищ златозубой тетки и никто не спросил, куда подъезжать за Анжеликочкой. Ну, а мы настаивать не стали. Допрос учинять прямо в машине не стали, потому что из-за суеты вокруг грязного Лаврентия напрочь забыли взять диктофон, а так как нам, скорее всего, светили первые показания первого свидетеля (Армана с его ночными шумами и всплесками в расчет пока не брали), то их следовало запротоколировать.

– Ты не боишься больших собак? – привычной скороговоркой поинтересовалась я, открывая дверь.

– А какая порода? – девушка нервно переступала с ноги на ногу, отчего по всей лестничной площадке разносился стук ее каблуков.

– Сенбернар.

– Тогда не боюсь, они добрые.

Все еще мокрый Лавр являл собою зрелище малость удручающее.

– Он недавно купался, – зачем-то пояснила я, – толком еще не высох. Вон туда проходи.

Сбросив туфли, она пошла на кухню. Особо хлебосольничать не стали, не напасешься на всех хлеба-соли, набрызгали гостье стаканчик винца, положили на стол диктофон и приступили к получению информации. Анжелика уставилась на диктофон, как кролик на удава и мы хором поспешили ее заверить, что эта адская машинка нужна исключительно для нашего личного пользования. Девушка хряпнула винца, осушила бокал буквально одним глотком, закурила и начала повествовать.

Девушку, выловленную в Черном озере в июле месяце, звали Кристиной Игнатьевой, двадцати двух лет, родом из Ельца. С младых ногтей девушка будоражила умы мужского народонаселения дивной красотой, к тому же Кристина превосходно пела и танцевала. Как могла получиться такая звезда от запойной матери и неизвестного отца, история умалчивает. Мать, хоть и окончательно пропившая ум, честь и совесть, все же остатками извилин понимала, какое богатство в доме подрастает. Рассудив следующим образом, мол, все равно девку испортят и проку от этого не будет никакого и никому, она решила продать дочь подороже и принялась тщательно блюдить ее невинность, отгоняя жаждущих реванша местных «кобелей». Вместе с этим ушлая пьянчужка подыскивала подходящего покупателя для дочери. Разумеется, саму виновницу торжества в свои планы мамаша не посвящала. Девочка спокойно занималась танцами, строила планы на будущее и знать не знала, что за нее уже все решено. И вот, наконец, подвернулся подходящий случай в лице некого местного толстотузика, давно проживавшего в столице, но частенько наведывавшегося к елецкой родне. К тому сроку Кристине минуло семнадцать и красота ее набрала такой цвет, что толстотузик мог ее не заметить только в том случае, если был бы слепым кротом. Настал таки мамашкин звездный час, обстряпала сделку в лучшем виде. Под сладкие обещания толтотузика сделать из Кристины звезду эстрады мирового масштаба, он забрал ее в Москву. Наигравшись с провинциальной красавицей, покровитель передал ее какому-то своему знакомому, а тот – дальше, очередному «бычку в томате». Так как девушка особой ценности уже не представляла, «бычок в томате» решил пристроить ее на работу, так сказать, по доброте душевной, не пропадать же добру. И спихнул ее танцовщицей в стрип-бар. Так Кристина стала зарабатывать на жизнь. Занималась она не только танцами, но и оказанием услуг интимного характера…

– Послушай, – встряла Тая, – я слышала, что во всех заведениях такого рода только и трындят, что наши девочки танцовщицы, а не проститутки и с посетителями они не спят.

– Ну да, – усмехнулась Анжелика, – за деньги там можно поиметь самого хозяина заведения, не то что танцовщиц.

– А откуда ты столько знаешь о Кристине?

– Еще бы мне не знать, она же моя сводная сестра. Мамка у нас одна, а отцы разные.

– Во-о-о-от как? – Тая подлила ей вина. – А ты сама как здесь оказалась?

– Криста тогда еще с каким-то мужиком жила. Как-то созвонились мы, она и говорит: приезжай ко мне, тебя тоже пристрою. Что, говорит, нас там ждет? Пьяный муж, голодный ребенок? Все равно придется с кем-то спать, так зачем забесплатно давать какому-то козлу, если можно делать это за деньги.

– Да уж, быстро твоя сестра набралась житейской мудрости, – заметил Влад, стараясь то так, то эдак поудобнее устроиться на подоконнике. – И ты поехала покорять столицу?

– Ага, – кивнула Анжелика. – Можно еще вина?

– Можно, – вздохнула Тайка, наливая до краев.

Пока девушка пила, мы ее разглядывали. Плохо прокрашенные волосы с темными корнями, обыкновенное, ничем не примечательное личико, покрытое толстым слоем желтоватого тонального крема, все равно не могущим скрыть дефекты кожи и синяки под глазами, припухшие веки разрисованные серыми, больше похожими на грязь, тенями, малиновая помада, уставший взгляд сорокалетней тетки, хотя на вид ей не больше двадцати пяти… Да уж, если это и есть лучшая московская доля, можете вывести меня во двор и расстрелять.

Допив до дна, она опять закурила и я жестом попросила Влада растопырить форточку на всю катушку, потому как дым Анжеликиных сигарет плохо переносился моей дыхательной системой.

– Подумала я, значит, – продолжила она свое повествование, от вина девушка немного расслабилась и перестала выглядеть такой зашуганной, – чего терять? Мамины каждодневные запои, да белая горячка хуже смерти надоели, еще дружки эти ее такие же алкаши, что в доме постоянно толклись и за задницу меня ухватить норовили, тоже поперек горла стояли. Думаю, скоро она последнее – нашу хибару пропьет и пойдем бомжевать на улицу. Хоть мы с Кристой и не похожи совсем, не такая я красивая, но все-таки молодая, фигура вроде ничего… В общем, поехала я к ней. Криста обрадовалась, а вот бычок ее не очень, он ей квартиру снимал однокомнатную и условие поставил, чтоб я там не жила. Кое-как наскребли мне на комнату, там даже мебели толком не было, и я начала работать. Сначала клиенты туда ко мне ходили, потом соседи по квартире настучали хозяйке и она меня чуть не выгнала. Но тогда всплыл Шурман…

– Шурман это у нас что? – спросила Тая.

– Да есть один такой мелкий сутенер, менты его крышуют, а он им шестерит. К себе он меня брать не стал, его только свежак-молодняк интересует, он по «лолиточкам» специализируется, зато он свел меня с мамкой Верой. С ней я до сих пор и работаю.

– Это та тетка у фургона?

– Ага. Можно еще вина?

– Допивай, не спрашивай. И что дальше было?

– Когда Криста пошла танцевать…

– Так, стоп, – снова вмешалась Тая, – куда конкретно она пошла танцевать? Как заведенье называлось, знаешь?

– Конечно, я ж туда ходила на ее выступление посмотреть. «Красная кошка» он называется, недалеко от метро Автозаводская.

– И долго она там проработала?

– Не очень, месяца четыре. Потом как-то приехала ко мне, радостная такая, говорит, сделали ей очень заманчивое предложение перейти на работу в солидное закрытое заведение, но там надо было только клиентов обслуживать, зато бабки обещали просто аховые.