Ночные стрекозлы - Галина Полынская

Только на подъезде к дому Тая отверзла уста и произнесла:

– Владик, вон у того магазинчика притормози.

Да, притормоз у магазинчика имел актуальность. Пока Таиска закупала горюче-смазочные жидкости, мы сидели в машине и патриотично таращились вдаль, храня гробовое молчание. Умом-то я понимала, что время – деньги и не мешало бы приступать к обработке Леоноры, а с чего начать разговор не знала, все слова встали в горле комом, как винегрет из рекламы подсолнечного масла. Неожиданно уста отверз «именинник»:

– Леонора, а вы… ты местная или приехала откуда-то?

– С Львова я. Можно покурить?

– Кури, – великодушно разрешил Влад.

– Только окно приоткрой, – добавила я. Курение в машине, равно как и курение в лифте, я не уважала, а лифтовых курильщиков вообще арестовывала бы на десять суток общественно-полезных работ.

Она немного опустила стекло и щелкнула зажигалкой.

– А давно ты сюда приехала? – продолжал допытываться Влад, я, честно признаться, не совсем понимала его интерес к миграционным передвижениям Леоноры. Да, и не мешало бы поинтересоваться, как ее на самом деле зовут.

– Года четыре назад.

– А сколько тебе лет?

– Двадцать один.

Отвечала она как-то автоматически и совершенно равнодушно. Двадцать один… ничего себе, на лицо дала бы лет на десять больше, хотя, возможно, так казалось из-за громадного количества дешевой косметики. Наконец-то нарисовалась Таиска с двумя тяжелыми пакетами, похоже, подруга обзавелась серьезным арсеналом. Засунув звенящую поклажу в салон, залезла сама и шумно сопя сказала:

– Трогай!

Владик послушно «тронул» и мы покатили домой. На этот раз рулил он гораздо резвее и увереннее, поэтому домой добрались быстро. Влад поставил машинюшку под моими окнами (хоть и стоимость ее равносильна цене старого самоката, осторожность не помешает), и всей честной компанией проследовали в мои апартаменты. Уже у двери я поинтересовалась, не боится ли Леонора больших собак? Она пожала плечами и ответила:

– Да нет.

Вот и чудно. При виде незнакомого человека, Лаврентий слегка насторожился, и неуверенно помахал хвостом, принюхиваясь.

– Лаврик, все в порядке, она с нами, – я решила, что можно обойтись без основательного знакомства, ведь гостья к нам пожаловала ненадолго.

Девушка разулась и вопросительно взглянула на Влада, мол, куда идти, товарищ девственник?

– Сюда, сюда, за мной, – и Тая поволокла пакеты на кухню.

Вопросов Леонора задавать не стала и молча последовала за нею. Распечатав бутылку, Тая разлила коньяк в четыре рюмки, поставила пепельницу в центр стола и жестом пригласила Леонору присесть. Она посмотрела на Тайку, на меня, на Влада и примостилась на табуретку.

– За знакомство, – толкнула подруга тост и выпила, никого не дожидаясь. Леонора опрокинула рюмашку и снова спросила, можно ли курить.

– Да, да, – я тоже взяла ядовитую палочку. – Леонора… кстати, как тебя на самом деле зовут?

– Лена.

Что ж, можно было и самой догадаться.

– Так вот, Лена, мы привезли тебя сюда вовсе не для того, чтобы ты лишила невинности нашего друга, у нас к тебе совсем другое дело.

Она уставилась на меня, не моргая.

– Не бойся, ничего плохого мы тебе не сделаем, нам просто нужно с тобой поговорить.

– О чем?

– Об одном важном деле, – Тая заботливо подлила ей коньячку.

Все-таки тех, кто производит коньяк «Московский» нужно приговорить к двум годам общественно полезных работ и пожизненному потреблению исключительно собственной продукции. Я думаю, это было бы очень справедливо.