Ева - Джеймс Хедли Чейз

– К черту других женщин, – сказал я, останавливаясь у Никабобса. – Они не в счет. Для меня существуешь только ты.

Ева нетерпеливо отмахнулась рукой.

– По-видимому, ты сумасшедший. Я же сказала тебе, что ты ничего не значишь для меня. Не могу же я все время повторять тебе одно и то же. Ты для меня – пустое место и навсегда останешься им.

Я вышел из машины. От долгого сидения затекли ноги. Мне было невыносимо скверно от всего, но я решил все выдержать. Поэтому я любезно открыл для Евы дверцу, заговорил почти спокойно, продолжая наш диалог:

– Хорошо. Тебе незачем тревожиться обо мне. Кроме того, если ты уверена, что абсолютно безразлична ко мне, зачем ты согласилась поехать со мной?

Она сурово посмотрела на меня. Я даже подумал, что зашел слишком далеко и что она повернется и уйдет, оставив меня одного. Но Ева отпарировала с обычным своим смешком:

– Должна же я жить! Не правда ли?

Я почувствовал, как кровь отлила от моего лица, но я на свою обидчицу даже не взглянул. Мы вошли к Никабобсу и сели за столик, стоящий напротив входа. Все мои сомнения, которые я пытался от себя гнать прочь, вернулись ко мне с этими проклятыми словами: «Должна же я жить! Не правда ли?» Она сносила мое присутствие только потому, что я платил ей за ее терпение. Это были самые бессердечные, грубые и мерзкие слова, которые приходилось мне когда-либо слышать. Для этой потаскушки я был ничем: не лучше и не хуже любого из украдкой посещающих ее мужчин, готовых оплачивать ее услуги. Я впал в прострацию. Как сквозь сон донесся до меня голос Евы. Он возвращал меня снова к ней. Голос был резким и недовольным. Моя спутница с удивлением смотрела на меня.

– Ты намерен что-нибудь заказать или нет?

Я увидел, что у столика стоит официант. Он с любопытством посмотрел на Еву. Дрожащей рукой я взял меню, но мой мозг все еще отказывался повиноваться мне. Кое-как я овладел собой. Мне было совершенно безразлично, что заказывать: теперь еда не доставит мне никакого удовольствия. Я почувствовал себя больным и опустошенным. Оттого, что Ева не проявила ни малейшего интереса к выбору блюд, мне стало еще хуже. Она пожала плечами и сказала:

– Выбери сам, что хочешь… Мне все равно.

Заказав завтрак, я попросил официанта принести бутылку шотландского виски. Мне ужасно хотелось выпить. Пока официант ходил за виски, я и Ева не проронили ни слова.

– Ты ко всему безразлична и очень хладнокровна, малышка, не так ли? – сказал я и налил в стакан изрядное количество виски.

– Ты так думаешь? – со скучающим лицом спросила она.

Да, завтрак не удался! Чтобы исправить положение и вконец не испортить аппетита, надо что-то предпринимать. От Евы этого не дождешься! Она абсолютно пассивна.

– Есть ли какие-нибудь новости о Джеке? – поинтересовался я, внезапно переменив тему.

– Раз в неделю я разговариваю с ним.

– У него все в порядке?

– Да, все прекрасно.

– Собирается домой?

Ева молча кивнула.

– Сколько он пробудет здесь?

– Неделю… дней десять… я не знаю.

– И я не увижу тебя?

Она покачала головой. У нее был какой-то отсутствующий вид, и я почувствовал, что она не слушает меня.

Чтоб заставить Еву проявить интерес к разговору, я сказал:

– Я хотел бы встретиться с твоим мужем.

На этот раз мои слова дошли до слуха моей спутницы. Она резко подняла голову и посмотрела на меня.

– Да?

– А почему бы и нет?

– Тебе он понравится. – Глаза женщины оживились. – Он всем нравится… но только я по-настоящему знаю его. Все считают его прекрасным парнем. – Она попыталась насмешливо улыбнуться, но улыбка не получилась. – Меня бесит, когда я смотрю, как люди толпятся вокруг него… Если бы они только знали, как он обращается со мной!

Но я знал, что Еве нравится его обращение с ней. Как бы грубо он ни обходился с ней, она готова все простить ему. Это сквозило в каждой черточке ее лица, в выражении глаз.

– Так мы встретимся все вместе?

– Я поговорю с ним.

Официант принес суп из омаров. Суп был великолепен, но Ева почти не прикоснулась к нему.

– Ты почему не ешь?

– Я не голодна. Ведь я только что встала.

Я резко оттолкнул свою тарелку.

– Ты сожалеешь, что поехала?

– Нет. Я не отправилась бы с тобой, если бы не хотела этого.

– Ты не привыкла говорить людям приятные слова, да?

– Мне это ни к чему. Тебе придется принимать меня такой, какая я есть, или перестать встречаться со мной.

– Ты всегда так груба со своими знакомыми мужчинами?

– А почему бы и нет?

– Это, согласись, неразумно в твоем положении.

– Почему? Они всегда возвращаются. А если так, то зачем тревожиться на этот счет?

Да, ей незачем волноваться. Она говорит правду. Если другие любовники похожи на меня, они, как и я, все равно возвращаются. Я посмотрел на Еву. Я увидел ее холодное, надменное лицо, и у меня появилось желание причинить ей боль.

– Тебе лучше знать, – сказал я, – но с годами ты не станешь моложе. Наступит время, и мужчины не только не будут возвращаться, но они перестанут тобой интересоваться.

Я, кажется, задел Еву за живое. Ее губы сжались. Она вздрогнула.

– Теперь слишком поздно переделывать себя, – сказала она. – Я никогда не бегала за мужчинами и не намерена бегать за ними впредь.

– Знаешь, Ева, – продолжал я, – мне кажется, ты несчастлива. У тебя ужасная жизнь, верно? Почему ты не бросишь все это?

– Все вы одинаковы. Все мужчины говорят так, но не в состоянии изменить что-либо. Кроме того, что бы я стала делать? Заниматься нудной работой по хозяйству? Нет уж, уволь! Я на это не способна.

– Что ж, твой Джек всю жизнь намерен путешествовать? А вдруг он навсегда вернется домой, и ты должна будешь создать ему семейный уют?

Избегая моего взгляда, Ева смотрела в зал. Ее глаза потеплели.

– Когда-то мы с мужем хотели купить отель… – начала она, но не досказала и безнадежно добавила: – Не знаю, что нас ждет в будущем.

Официант принес второе блюдо. Когда он ушел, женщина внезапно призналась:

– Ты не поверишь, но вчера вечером я плакала. – Она мельком взглянула на меня, словно желая удостовериться, что я не смеюсь над ней. – Ты не веришь мне, да?

– Почему ты плакала?

– Я почувствовала себя такой одинокой. У меня был тяжелый день. – Ева нахмурилась. – Ты даже не представляешь, какими мужчины бывают отвратительными. Всем им нужно только одно. Ты не знаешь, как я одинока. Как трудно никому не верить.