Зов темной воды - Ольга Володарская

– Батя! – громко крикнул Алекс, переступив порог (у него был свой ключ). – Ты где там, старый безобразник?

– Санька? – услышал он взволнованный голос. – Ты?

– Я, батя, я!

– Ну, иди сюда, толстопуз!

Губы Алекса против воли растянулись в улыбке. В детстве он был очень изнеженным и упитанным, и отец постоянно над ним подтрунивал. Беззлобно, но не без умысла. Ему хотелось, чтобы приемный сын перестал быть увальнем и всерьез занялся спортом. Алекса поначалу это выводило из себя. Он не любил спорт и больше всего на свете мечтал, чтоб от него отстали. Но отец не отставал. Таскал его с собой в спортзал, а когда Сашка отказывался заниматься, называл его «толстопузом». Прозвище это бесило Данченко невероятно! И чтобы больше никогда его не слышать, Алекс стал бегать, прыгать и гонять во дворе мяч.

В подростковом возрасте он записался в волейбольную секцию и достиг в этом виде спорта таких успехов, что его зачислили в сборную района. И фигура Алекса приобрела просто-таки античные пропорции. Он был не очень высоким, крепко сбитым малым, благодаря спорту его тело избавилось от излишков жира, и фигура уже не казалась тяжеловесной. С годами же она стала еще более сухопарой, и с тех пор «толстопузом» Алекса называли только в шутку.

– Ну, где ты там? – раздался нетерпеливый возглас, а затем скрип колес – это отец выехал на своем инвалидном кресле навстречу Алексу. – Жду тебя, жду… Знал ведь, что приедешь, хоть ты и словом не обмолвился…

Алекс бросил сумку у порога и сделал несколько шагов в сторону отцовской спальни, он знал, что тот появится именно оттуда. И точно. Несколько секунд спустя в дверном проеме показалось инвалидное кресло, колеса которого вертел очень старый человек.

Приемный отец Алекса выглядел худым и бледным. Когда-то он был крепким, спортивным, очень сильным мужчиной с волнистыми темными волосами и румяным, полногубым лицом. Но с годами он высох, поседел, облысел, щеки его ввалились, а губы стали бескровными и тонкими. Единственное, что не изменилось в нем, так это глаза. Как были пронзительно карими, так и остались. Даже нисколько не потускнели. Казалось, только благодаря им, этим живым горячим глазам, в худом, плохо слушавшемся старика теле до сих пор теплится жизнь…

– А я вот все скриплю, – гордо молвил отец, с силой крутанув колеса, чтобы поскорее приблизиться к приемному сыну.

– Скрипишь не ты, а твое кресло, – ласково улыбнулся отцу Алекс. – Почему ты не даешь Сереге заменить его новым? Сейчас же с дистанционными пультами есть…

– Я привык к этому трону и буду доживать свой век в нем… – Он подкатил наконец к Алексу и распростер руки для объятий. – Здравствуй, сынок!

Они обнялись. Алекс чмокнул отца в морщинистую лысину и подумал с болью, что тому осталось совсем немного. Хоть старик и крепится, но все равно понятно, что он очень плох.

– Ты чего это так вырядился? – проворчал отец, отстранившись от Алекса и пристально на него посмотрев. Старик при всей своей немощи до сих пор сохранял орлиное зрение и мог разглядеть такие мелкие детали, как крохотная бирка с надписью «Ниук» (вместо «Найк») на кармашке куртки. – Будто босяк?

– Не хочу выделяться из толпы, бать, – небрежно бросил Алекс. Он думал, что отец воспримет эту фразу как шутку, но тот вдруг подобрался и серьезно спросил:

– А есть надобность?

– Да нет…

– Никогда врать не умел, – покачал головой старик. – Чему тебя только в школе КГБ учили?

– Тому же, чему и тебя, – не смог сдержать усмешки Алекс, потом посерьезнел и добавил: – За мной следили, бать. Вели от аэропорта. Довольно профессионально, но я смог оторваться…

– Сынок, если тобой заинтересовались профессионалы, этот маскарад тебя не спасет! Контакты уже пробиты, и не сомневаюсь, что вскоре тебя найдут и здесь…

– Понимаю. Но возле дома я наблюдателей не заметил. Похоже, тут чисто…

– Ладно, об этом позже, – прервал его отец. – Ты с дороги. Тебе надо отдохнуть: помыться, покушать…

– Нет, есть я не хочу, только кофе… А вот от душа не откажусь.

– Ну ступай тогда в ванную, а я пока Симку (это моя новая домомучительница) заставлю кофе сварить…

Алекс потрепал отца по плечу и направился в ванную. Пока стоял под теплыми водяными струями, думал о том, что в нем все же больше от приемного отца, чем от родного. Они даже внешне со старшим Дубцовым похожи. А вот Серега, кровный сын, был прямой противоположностью бати: белокожий блондин с очень светлыми глазами, стройный, если не сказать худой, грациозный и немного изнеженный. Но это только внешне. На самом деле Серега был мастером спорта по самбо, отличным стрелком и любителем автогонок. Когда-то эти его таланты имели применение в работе (он так же, как и Алекс, был разведчиком, только Данченко больше по кабинетам отсиживался, а Серега участвовал в спецоперациях), теперь же братишка занялся совсем другим делом: пять лет назад он начал делать политическую карьеру, и можно не сомневаться, что на этом поприще он достигнет небывалых успехов. Алекс очень им гордился, а уж отец и подавно. Данченко даже иной раз казалось, что тот за жизнь цепляется только потому, что хочет увидеть, как его сын станет президентом.