Высокие ставки - Дик Фрэнсис

Уоррен с превеликим удовольствием приобрел Черного Огня за четыре тысячи шестьсот долларов. Он сам вел торг, сам расписался в документах, сам расплатился Все с тем же неколебимым добродушием он договорился о том, чтобы коня немедленно забрали из Хайалиа и переправили в Англию самолетом.

— Развлекается, — проворчала Минти. Хорошее настроение Уоррена продержалось всю дорогу до Садового острова. Он подкрепил его несколькими рюмочками виски.

— Вы, конечно, купили дерьмо, — весело говорил он. — Но, знаете ли, давненько я так не веселился! А вы видели, какая физиономия была у того мужика, у которого я его перехватил? Он-то надеялся купить его за тысячу! — Уоррен хихикнул. — На четырех пятистах он скис. Он же видел, что я готов поднимать цену до бесконечности!

Минти заметила, чтобы он радовался, пока можно, — теперь ему очень долго не придется покупать новых лошадей. А Элли пошла проводить меня до двери. Мы некоторое время постояли в темноте рядом, совсем близко.

— Один день прошел. Осталось еще три, — сказала она.

— Лошадей больше не будет, — пообещал я.

— Хорошо.

— И людей тоже поменьше. Пауза. Потом снова:

— Хорошо.

Я улыбнулся, поцеловал Элли на прощание и подтолкнул ее к двери, от греха подальше, пока мои благие намерения не переросли в старое доброе вожделение. Самый верный способ потерять ее — это пытаться чего-то добиться от нее силой.

* * *

Она предложила отправиться на знаменитые флоридские рифы, искупаться и устроить пикничок. Мы поехали на «Импале». В багажнике лежала коробка, набитая всякими вкусностями. А впереди полыхал Тропик Рака.

Шоссе, ведущее к Западным рифам, шло через множество дамб и мелких островков. Пальмы, песчаные дюны, сверкающее море, чахлая травка. Строений немного. Выбеленные солнцем деревянные хижины, деревянные причалы, рыбацкие лодки. Высокое небо, горячее солнце, безбрежное море. И еще экскурсионные автобусы и шумные семейства в фургончиках, с мамашами в непременных розовых пластмассовых бигуди.

Уоррен рассказал Элли, как добраться до одного из крошечных островков, куда он обычно ездил удить рыбу. Приехав на место, мы свернули с шоссе на пыльную боковую дорогу — обычный проселок. За двумя наклонившимися пальмами дорога внезапно обрывалась, и дальше вела только пешеходная тропа, ведущая через дюны и кочки жесткой травы к морю. Мы взяли с собой коробку с едой и пошли по тропе. Через некоторое время мы неожиданно вышли к маленькой песчаной ложбинке, откуда не было видно ни машины, ни дороги.

— Это Ястребиный пролив, — сказала Элли, указывая на море.

— Что-то ни одного ястреба не видно.

— Ты думаешь, в Панамском канале плавают панамы? Элли сняла свободное белое платье, в котором она ехала, и бросила его на песок. Под платьем оказалось бело-голубое бикини, а под бикини — нежное, медового цвета тело.

Тело немедленно плюхнулось в море. Я стянул рубашку и брюки и последовал за ней. Мы бултыхались в прохладной воде, и это было чудесно.

— А почему на этих островках никто не живет? — спросил я.

— Большинство из них слишком маленькие. Пресной воды нет. Ураганы опять же. Это сейчас тут так хорошо. А летом ужасно жарко и жуткие шторма.

Слабый ветерок едва шевелил макушки пальм. Мы поплескались на мелководье и вернулись по пляжу в уютную теплую ложбинку. По дороге Элли непрерывно читала мне лекцию о черепахах, акулах и тунцах. Наконец до меня дошло, что она болтает потому, что чувствует себя неловко.

Я порылся в кармане пиджака и достал двадцатидолларовую купюру.

— На автобус до дома, — сказал я, протягивая ей деньги.

Она рассмеялась несколько нервозно.

— У меня еще есть те деньги, что ты прислал из Англии.

— Ты их захватила?

Она улыбнулась, покачала головой, взяла бумажку, свернула ее и сунула за мокрый лифчик купальника.

— Не потеряется, — сказала она будничным тоном. — Как насчет водки с мартини?

Она захватила с собой напитки, лед и все прочее. Солнце в должный срок сдвинулось еще на тридцать градусов к западу. Я лениво развалился на песке, наслаждаясь солнышком, а Элли сложила пустую посуду в коробку и пошла мыть ложки.

— Элли!

— А?

— Как насчет того, чтобы теперь?.. Она перестала хлопотать. Села на пятки. Откинула волосы со лба и наконец взглянула мне в лицо.

— Присядь здесь, — осторожно предложил я, похлопав по песку рядом с собой. Она села. Ничего страшного.

— Ты ведь уже занималась этим раньше, — сказал я, констатируя факт.

— Да... но...

— Что «но»?

— На самом деле, мне не понравилось.

— Почему?

— Не знаю. Наверно, мне парень не очень нравился.

— Так какого же черта ты с ним спала?

— Можно подумать, все так просто! Я училась в колледже, там это считалось вроде как обязательным. Это было три года назад, тянулось почти все лето. С тех пор я этим не занималась. Не то чтобы боялась, но я боялась, что... что это будет нечестно...

Она остановилась.

— Ты можешь в любое время сесть на автобус, — напомнил я.

Она улыбнулась и постепенно улеглась рядом со мной. Я знал, что она не привезла бы меня в это уединенное место, если бы не хотела по крайней мере попробовать. Но, ввиду того что она сказала, одного согласия тут мало. Если она не получит удовольствия, не стоило и начинать.

Я не торопился, давая ей время подумать. Прикосновение. Поцелуй. Нетребовательное поглаживание. Она ровно дышала носом. Она доверяла мне, но возбуждения не испытывала.

— Разденемся? — предложил я. — Все равно никто нас здесь не увидит.

— Ладно...

Она расстегнула верх бикини, сложила его поверх двадцатидолларовой бумажки и положила на песок рядом с собой. За верхом последовали трусики. Потом она села, обняв руками колени и глядя на море.