Профессионалы - Оуэн Локканен

— А как их зовут?

— Молодого человека зовут Артур Пендер, это он снимает квартиру. А девушку зовут Мэри, фамилию не помню.

Они потеряли ее в аллее, когда появился этот тип на «линкольне». С тех пор ни Стивенс, ни Уиндермер ее не видели. Патрульные машины прочесывали окрестности, но девушка как сквозь землю провалилась.

А с ней и мужик из «линкольна». И несмотря на то что каждый полицейский участок в Сиэтле получил сигнал отслеживать черные лимузины и местный офис ФБР снарядил агентов в конторы автопроката, Стивенс знал, что водителя они не найдут, даже если найдут его автомобиль.

Уиндермер тяжело переживала неудачу. Они встретились у подъезда, где она стояла и шепотом ругалась. Когда он подошел, она даже не посмотрела на него.

— Я дважды стреляла, Стивенс, и оба раза промазала.

— Ничего, мы их возьмем, — утешал он ее. — Весь город стоит на ушах, они никуда от нас не денутся.

— Это просто позор. Я сглупила, как самый никчемный новобранец. — Уиндермер подняла голову и взглянула на него черными глазами. — Какую возможность мы упустили, Стивенс…

Но как бы печально все это ни было, шикарный утешительный приз не позволил им долго предаваться хандре. С ордером на обыск и арест, выданным местным ФБР, они ждали на лестничной площадке, пока домоуправ отопрет дверь. У Стивенса чесались руки от нетерпения, даже Уиндермер повеселела.

Наконец дверь квартиры номер 204 распахнулась перед ними.

— Прошу! — сказал домоуправ.

Для штаб-квартиры крупной преступной группы обстановка в помещении была спартанской. Две комнаты — спальня и гостиная, голые деревянные полы, дешевые цветные постеры и рисунки на блекло-кремовых стенах. Прихожей не было. С одной стороны гостиной находилась маленькая кухня, с другой — ванная, а прямо — спальня. Убранство гостиной составляли лишь небольшая кровать, обшарпанный кофейный столик и телевизор.

— А я-то думала, эти ребята богаты, — заметила Уиндермер.

— Может быть, они тратят все на мороженое и шоколад.

— Да уж точно не на ремонт и мебель.

Стивенс огляделся по сторонам.

— Но они профессионалы. Будь у них особняк и яхта, они не смогли бы объяснить налоговой службе, на какие шиши это куплено. Деньги они явно прячут в другом месте.

Они приступили к обыску. Уиндермер взяла на себя спальню и ванную, а Стивенс — остальное. На кухне было пусто — только посуда в сушилке и шкафу и продукты в холодильнике, недавно купленные девушкой. На кофейном столике в гостиной лежала книжка в мягкой обложке, под телевизором — несколько DVD.

— Стивенс, — позвала из спальни Уиндермер, — идите сюда.

Она сидела на кровати с ноутбуком на коленях и большой спортивной сумкой у ног.

— Давайте посмотрим, что в сумке, — предложила Уиндермер, довольно улыбаясь, будто только что сорвала джекпот.

Стивенс заглянул в сумку. Одежда, еще одежда, в основном теплая. Он вынул пару джинсов, и в кармане что-то зашуршало. Оказалось, чек из ресторана «Уайт касл» в Тройе, Мичиган.

— Бинго![6]— воскликнул он.

— Смотрите дальше.

На дне сумки под одеждой Стивенс обнаружил пухлый бумажный конверт. В конверте лежали деньги — много потрепанных двадцаток.

— Тут тысячи четыре, не меньше, — сказал он.

— Ерунда, — ответила Уиндермер, включая ноутбук. — Четыре штуки для них мелочь, на карманные расходы. Свяжитесь с местным ФБР, пусть пробьют Артура Пендера и Мэри… ага, Мэри Макаллистер.

Стивенс набрал номер. На том конце ответил молодой сотрудник по фамилии Вэнс. Передав ему просьбу Уиндермер, Стивенс спросил:

— Появилось что-нибудь по «линкольну»?

— Появилось, — ответил Вэнс. — Этот лимузин был арендован в небольшой фирме «Эмералд сити карз» на имя Энтони Пистона, резидента Ройал-Оуке, Мичиган. Заказ поступил из отеля «Хаятт».

— Машину вернули?

— Пока нет.

— Понятно. Значит, мы едем в «Хаятт». Будьте добры, пробейте также этого Пистона по своим базам.

— Уже пробили. Энтони Пистон — это вымышленное имя. На самом деле его зовут Алессандро Д’Антонио. Он гангстер, член семьи Бартольди. Имеет высокий ранг в этой организации, держит Детройт. Словом, крутой мафиозо.

Стивенс поблагодарил его и повесил трубку. Надо же, Д’Антонио. Из Мичигана. Ну не мило ли?