Вы считаете это игрой? - Борис Бабкин

— Тебе, Морзин, хорошо говорить, до пенсии остался год с небольшим. А мне еще…

— Поэтому и советую, — перебил Морзин.

— Вот черт, — пробурчал, садясь за стол, Дымов.

— Ты чего за столом черта вспоминаешь? — сердито спросила мать.

— Да тут творится черт знает что.

— Не надо за столом черта упоминать, Митя… Степан, — позвала мать, — обедать иди.

— А наш слуга государев явился? — вошел в кухню высокий седой мужчина.

— Здорово, папа, — кивнул Дмитрий.

— Никак снова что-то на твоем участке произошло? — усаживаясь, спросил отец. — Ты мрачнее тучи.

— Да понимаешь, майор Митин нарисовался. Я думал, с проверкой, а он о женщине стал спрашивать. Я сказал, что такой не знаю. А он требует — ищи. Я спросил: она что, преступница или пропавшая без вести?

— Ума у тебя мало, — пробурчал отец. — Начальство не любит, когда подчиненный вопросы задает, тем более если дело нечисто. Участковый — глаза, уши и сторожевой пес. Он должен знать все и всех на своем участке. Ты представь, а вдруг найдут ее, эту барышню, у тебя? Так что давай работай. Хорошо еще поговорил с тобой Митин. А то ведь он такой пес, что съест и не подавится. Мужик жесткий и сволочь конченая, это я точно знаю. Весь в папашу своего, а подполковника Митина убили, как только на пенсию вышел. Ну конечно, искать начали преступников, которые вроде ему отомстили. Но это были только слова. Он был тем, кого теперь называют оборотнями. Да, — увидев удивленный взгляд сына, кивнул отец, — и в наше время их полно было. Я ушел в отставку из-за ранения, но, видит Бог, не удержался бы я в то время — или убил кого, или меня бы шлепнули. Конечно, не все сотрудники сволочи, хотя тут как посмотреть. Думаю, что любой от лишней пары тысяч не откажется.

— Погоди, пап, значит, и ты брал?

— А то нет? — усмехнулся отец. — Но повторяю: если человеку чем-то помог, то бутылочку мы с ним распивали. А поиски этой дамочки ты целью своей жизни не ставь, опрашивай население своего участка, и все, к другим не суйся.

— У Тишенко какая-то молодая женщина живет, — вспомнила мать.

— А ребенок у нее есть? — спросил сын.

— Нет.

— Значит, не она.

— А ты проверь, — посоветовал отец. — Может, ее из-за ребенка и ищут. Но все-таки особо не лезь в это дело, поскольку неизвестно, что там и как, а я поговорю с мужиками знакомыми и дам им задание — если что узнают о молодой с ребенком, пусть сразу сообщат. Сколько ей лет-то?

— Двадцать шесть, сыну шесть, зовут Денис. Она Дорофеева Евгения Эдуардовна. Рост средний, красивая, русая, глаза серые. Это все, что я знаю. Прописка московская. Впрочем, если она сейчас снимает комнату, то без регистрации, поскольку знает, что ее ищут.

— В каком году она умотала из Москвы? — спросил отец.

— Не знаю.

— Если давно, то странно, что только сейчас искать начали. Если недавно, то тем более не дали бы ей уехать. Раз кто-то ищет, значит, нужна она. Видно, давненько умотала и, возможно, из-за ребенка. Ей, говоришь, двадцать шесть, мальчонке шесть… Точно, из-за ребенка она умотала. А сейчас зачем-то потребовалась. Если бы из-за любви или беспокойства, то в милицию обратились бы, а не к Митину. Хотя, может, к Пескареву. Вот по кому тюрьма плачет. Она, видно, раньше тут бывала, потому что ни с того ни с сего здесь искать ее не стали бы. А что еще известно?

— Ничего, пап, это меня и насторожило, даже фотографии нет.

— А если муж сбежавшую с ребенком жену разыскивает? Помогу я тебе. Правда, если бы она была здесь, кто-кто, а бабы знали бы. Ты, Оксана, порасспрашивай своих знакомых. Может, знает кто молодую женщину с сыном Денисом.

— Поговорю, — согласилась жена.

— Но ничего не объясняй.

— Конечно, нет.

— А к Тишенко ты сходи, Митя, вдруг эта самая Женя и есть. Завтра же и иди.

— Обязательно, — кивнул Дмитрий.

— Пойдем сейчас, я давно у Юрьича не был. Вот и проведаем эту квартирантку, посмотрим.

— Женя, — сказала Валентина Анатольевна, — у тебя есть враги?

— Враги? — поставив чашку, удивилась Женя. — Нет, — она засмеялась, — я никому не делала зла. А почему вы спросили?

— Так… — Валентина Анатольевна вздохнула. — Ты рассказывала Ире…

— Давайте не будем об этом, — попросила Женя. — Больше шести лет я никому не нужна. Да, Андрей Бошко грозил, что отомстит мне за унижение и позор. Это его слова, и я первое время очень боялась. Но когда родился Дениска, все страхи пропали. Я сначала жалела, что уехала от дедушки и бабушки, они поняли бы меня, но вернуться не смогла, боялась разговоров, сплетен. Хорошо, что Ирина…

— А чем ты помогла ей? — поинтересовалась Валентина Анатольевна.

— Ее маме нужна была операция, а денег у Иры не было. И я украла у Дорофеева двадцать тысяч евро. Этих денег хватило на операцию. Вот и все.

— Понятно. И все началось из-за этих денег?

— Нет, Дорофеев меня простил, потому что хотел выдать меня замуж. Зато потом я услышала, какая я сучка.

— А кто этот Дорофеев? Он твой любовник или…

— Отец. Но я не хочу о нем вспоминать. И прошу вас, давайте никогда не говорить о нем.

— Хорошо. — Валентина Анатольевна нахмурилась. — Но я все-таки вернусь к твоему отцу. Недавно я читала, что в Белоруссии было покушение на Дорофеева Эдуарда Анатольевича. Это он?

— Наверное, он. Жалею, что его не убили.

— Но в случае гибели Дорофеева твой сын и ты будете иметь миллионы.

— Мне ничего не надо. Возможно, это глупость, но мне от него ничего не надо. Ни-че-го.

— Евгения, в случае кончины твоего отца ты получишь все, хочешь ты этого или не хочешь. Я тебя понимаю, не сердись, но что ты сможешь дать сыну? Ничего. И глупо не сделать будущее мальчика безоблачным.

— Нет, мне не нужны деньги этого убийцы.

— Подожди, ты сказала, убийцы?

— Хватит! — крикнула Женя. — Я вас очень прошу! — Она выбежала из комнаты.

— Опачки! — В дверях ее поймал Виктор. — Что с тобой?

— Здравствуйте и проходите. Я вспомнила Дорофеева, и вот результат, — вздохнула Женя. — Идите в комнату, я сейчас приведу себя в порядок и вернусь.

— Я всех оповестил, — сказал Митин. — И все поняли. Только Дымов стал вопросы задавать.

— В папашу своего, — усмехнулся Пескарев. — Тот тоже честный был до невозможности. Подстрелили его, и по состоянию здоровья ушел. Пойми, эту бабенку найти надо. Она наверняка у нас.

— А почему именно у нас?

— Шесть лет назад она поселилась здесь, в Сестрорецке. И сейчас тот хахаль тоже ее ищет. Наверное, слышал об Атамане?