Брачный контракт кентавра - Дарья Донцова

– Во! – гневно зачастила бабка. – Там у нихбордель и творился. До сих пор еще девки живут. Попрятались, заразы, чтоб вамсдохнуть!

Я опешила и, забыв попрощаться, отошла отагрессивной бабки. Сделала несколько шагов влево и увидела длинное здание сцветами на окнах.

Большую дверь дома украшала табличка «Звонитев любое время». Я ткнула пальцем в красную кнопку, выступавшую из стены.

– Кто там? – спустя непродолжительное времядонеслось изнутри.

– Здесь расположен приют? – в свою очередьспросила я.

Створка чуть приоткрылась, показалась худаяженщина, одетая в длинное темно-серое платье.

– Что хотите? – без улыбки, но и не злоосведомилась она, поправляя съезжающий на затылок платок.

– Меня зовут Евлампия Романова, –представилась я.

Неожиданно хозяйка улыбнулась:

– Красивое имя. А я Евдокия.

– Можно войти?

– Хорошо, – после небольшого колебанияразрешила Евдокия. – Ступайте в приемную.

Основным украшением квадратной комнаты служилииконы, повешенные в одном углу. Мебель была старой, но чистой, и никакоготелевизора не наблюдалось.

– Прошу садиться, – церемонно предложилаЕвдокия. – Что за проблема привела вас к нам?

Я вынула удостоверение и, увидев, как ухозяйки вытягивается лицо, быстро предупредила:

– Я не имею никакого отношения к милиции,представляю частное агентство.

Евдокия чуть склонила голову набок.

– В наш приют обращаются отчаявшиеся женщины,мы никогда не называем их имена. Если вы ищете кого-то, то зря потратили времяна дорогу.

– Знаете ли вы Татьяну Привалову? –проигнорировав заявление Евдокии, задала я вопрос.

Женщина положила руки на стол.

– Да, я слышала о несчастной. Ее много летназад осудили за убийство, но до сих пор люди о ней иногда судачат.

– Татьяна здесь бывала? – спросила я.

Евдокия уставилась в стол.

– Вероятно, она заглядывала сюда недавно, –предположила я. – Может, просила вас спрятать некую вещь.

– Не понимаю сути разговора, – прикинуласьудивленной собеседница.

– У вас есть время выслушать меня? – попросилая.

– Каждый человек, пришедший в этот дом,получает свою долю внимания, – кивнула Евдокия. – Если сумею вам помочь, будуочень рада.

Я подробно рассказала о своей встрече сПриваловой. Евдокия безостановочно поправляла платок и молчала. Не произнеслаона ни слова, и когда я завершила повествование.

– Скажите хоть что-нибудь! – взмолилась я.

Евдокия пожала плечами.

– Вы знали Татьяну? – в тщетной надеждеповторила я.

Она кивнула, а я начала злиться.

– Если Привалова была здесь и оставила пакет,вы обязаны его отдать!

Евдокия, не изменившись в лице, возразила:

– Никаких обязательств я перед вами не имею.Приют был создан отцом Иоанном для помощи женщинам, над которыми совершилинасилие в семье. Условием их проживания тут является полнейшая анонимность. Согромным трудом нам удалось завоевать доверие населения, мы спасаем сейчасмного несчастных. А вы хотите, чтобы я поставила под удар богоугодное дело?Увы, ничем не могу вам помочь. Желаете чаю на дорогу? От нас никто не уходитголодным.

– Татьяна тут появлялась? – чуть не взмолиласья.

Евдокия в очередной раз схватилась за платок.

– Не могу ничего сказать.

– Вы знаете женщину по имени Стефания? –сменила я тему.

– Не припоминаю, – с каменным лицом отозваласьЕвдокия.

– А за что арестовали отца Иоанна? – выпалилая.

Евдокия перекрестилась, и на ее лице впервыеза время нашей беседы появилось искреннее удивление.

– Святые угодники, откуда вы взяли такуюглупость? Отец Иоанн давно умер, уж десять лет прошло!

– У церковных ворот сидит старушка, – ответилая, – она мне и рассказала.

Евдокия горестно вздохнула.

– А, Алевтина Михайловна. У нее голова не впорядке. Живет вместе с сестрой, Надеждой Михайловной, та при отце Иоаннеэкономкой состояла. Надя гневливая, из себя по пустякам выходит, а еще у неерасчет был. Ладно, сплетничать грех… После кончины батюшки Надежда торговлейзанялась, сейчас ларек на стации держит и за старшей сестрой приглядывает, атой в больной мозг видения лезут. Надо же такое придумать – отца Иоаннаарестовали… Батюшка был святой! Это была его идея приют здесь организовать.

– Странная трансформация – из церковнойслужительницы во владельца торговой точки, – удивилась я. – Да и возраст уНадежды Михайловны небось не юный.

– Ей всего шестьдесят, – не теряяхладнокровия, заявила Евдокия. – По нынешним временам это не возраст, некоторыедаже замуж выходят. Хотя Наде сходить под венец так и не удалось. А винила онав своей неудачной женской судьбе Привалову. Крепко ее ненавидела!

– Татьяну? – уцепилась я за конец тоненькойниточки. – Что же у них было общего?

Евдокия стиснула губы. Видно было, что она взамешательстве – обронила, сама того не желая, обрывок сплетни.

– Простите… – в комнату вошла женщина, одетаяв платье цвета шубки молодой мыши. – Евдокия Семеновна, там молоко привезли.Сами расплатитесь или мне доверите?

– Сама бидоны приму, – хозяйка приютаобрадовалась поводу прекратить беседу, – вот только гостью к воротам провожу.

Мы молча дошли до двери.

– Спасибо за помощь, – язвительно проронила я,выходя на крыльцо.

– Вроде я ничего не сделала, – равнодушновымолвила Евдокия.

– И тем самым помогли настоящему убийце, –сердито сказала я, – человеку, который убил Мишу и свалил преступление наТатьяну. Он теперь, после того как почти до смерти избил Привалову, спокойносидит у телевизора, а Таня, может, и не выживет. Повезло бедной девушке!

Евдокия опустила глаза в пол.

– Прощайте, доброго вам пути.