Ангард! - Наталья Андреева

– Самарин делал?

– Да, – коротко ответила она.

– Расскажите мне о нем. Что это за человек?

– Хороший человек.

– Но тогда почему же вы ему отказали?

– Я не отказала.

– То есть… Вы хотите сказать, что…

– Теперь это не имеет никакого значения. Все кончено.

– Я еще раз повторяю: он Рощина не убивал.

– Тогда кто?

– Белкин.

– Вы шутите? Валерик был его тенью. Тень не может убить своего хозяина.

– А откуда такая зависимость, Маргарита Генриховна?

Она пожала хрупкими плечами:

– Что тут странного? Во-первых, Валерик актер. А Женя ставил антрепризные спектакли. Он давал Валерику работу. С деньгами у него не очень. Они ездили в провинцию, Валерик делал неплохие сборы. Он ведь любит жить широко. Менять машины, ходить в дорогие рестораны, тренироваться в зале для фехтования, поддерживать форму. А это удовольствие дорогое. Правда, они на паях арендовали зал. После того как началась эта история. Четыре мушкетера, двадцать лет спустя. История, которая закончилась трагически.

– Вот тут я бы хотел узнать подробности.

– Подробности? – Она откровенно удивилась. – А какие могут быть подробности? Дело не сдвинулось с мертвой точки!

– Я в курсе, что они собирались снять фильм. Белкин говорит, что тормозил Самарин. Он, мол, никак не мог написать сценарий.

– Вот как? – Она удивилась еще больше. – Но Рома сказал, что сценарий давно готов!

– Тогда кто был тормозом? Рощин?

Спросил и понял, что глупость сморозил. Маргарита Генриховна Лепаш тут же стала ему выговаривать:

– Как можно? Он был необыкновенно талантливым режиссером. Гением. Он снял бы этот фильм с блеском и получил бы все возможные премии. Женя…

– Хорошо, хорошо, – перебил Алексей.

Слушать панегирик гениальному режиссеру Евгению Рощину не входило в его планы. Тем более что мнения Марго Леонидов не разделял.

Влюбленная женщина не может быть объективной. И он перевел разговор в другое русло:

– Расскажите мне, о чем фильм?

– Это сложно.

– Я в курсе. Самарин пишет странные книги. Но в чем их странность?

Она молчала. Словно бы подбирала слова и… не могла найти их.

– Ну хорошо, – вздохнул Алексей. – Начнем с названия. Как называется фильм?

– «Джин с Тоником».

– Как-как?

Выходит, Самарин и в самом деле страдал запоями! Это же надо! И в названии книги, по которой написан сценарий, – алкогольная тематика!

– Вы не подумайте ничего такого. Тоник – это имя. Вернее прозвище. Прозвище девушки. А джин… Ну, хорошо. Я попробую вам рассказать… – и Маргарита Лепаш тяжело вздохнула. – Это мелодрама. Или комедия. Комедийная мелодрама. Словом, понимайте, как хотите. История фантастическая. Такая милая, бытовая фантастика. Жила-была девушка, которую звали Антониной, Тоней. Она иногда любила выпить баночку джина с тоником. Ее и прозвали – Тоник. И вот однажды она купила баночку любимого напитка, открыла ее, а там – джинн! Самый настоящий джинн! Молодой мужчина, симпатичный, добрый, который обещает выполнять все ее желания. А желания у девушки глупые. Море, солнце, пальмы, белый пароход. И милые розыгрыши. Что вы хотите? Девятнадцать лет! Помните сказку «Цветик-семицветик»?

Леонидов утвердительно кивнул.

– Но джинна это забавляет. Вместе они делают массу милых детских глупостей. Я не буду вам их перечислять. Все очень весело и хорошо. Пока дело не доходит до серьезного. Тонику нравится симпатичный студент. И она хочет тоже понравиться студенту. Но джинну уже не весело. Видите ли, пока они вместе дурачились и устраивали людям маленькие каверзы, он успел в Тоника влюбиться. Все можно было бы устроить. Если бы она его тоже полюбила, он перестал бы быть джинном, выбрался бы из своего кувшина…

– Банки.

– Ну пусть банки. Но сказать он об этом не может. Сама должна догадаться. Тоник же хочет красивого студента. И джинн помогает его добиться. Жертвует собой. Любовь не получается. У него не получается. Хотя он предупреждает девушку: это будет твое последнее желание. Но девушка верит, что со студентом ее ждет безоблачное и вечное счастье…

Было такое ощущение, что она сейчас расплачется.

– Свадьба… – сдавленно сказала Маргарита Лепаш. – Вы не можете представить себе, что значит свадьба любимого человека… Ничего ею не кончается. Все только начинается. Страдания, боль… В общем, фильм кончается свадьбой. Тоник и студент счастливы. Машина, украшенная свадебными кольцами и ленточками, отъезжая от ЗАГСа, давит передними колесами пустую баночку из-под джин-тоника.

– А Самарин-то романтик! – не удержался Алексей.

– Это комедия, – довольно резко сказала Марго. – Там очень много забавных трюков. И шуток. Выражений, которые должны были стать крылатыми.

– Белкин кого должен был играть?

– Джинна, – поморщилась она.

– А я думал – красивого студента.

– Это роль второго плана. Студент – не главный персонаж.

– Зато типичный Белкин.

Марго посмотрела на него с интересом:

– Когда вы успели так хорошо его узнать?

– Мы долго сегодня беседовали. А фильм то провальный! – не удержался Алексей.

– Почему вы так думаете? – вяло спросила Марго.

Видимо, он был не первый, кто высказал эту мысль вслух.

– Во-первых, не ново. «Цветик-семицветик», «Русалочка». Ну и «Старик Хоттабыч». Самарин балуется плагиатом.

– А кто им сейчас не балуется? – усмехнулась Марго.

– Во-вторых, не в духе времени. Ему бы боевичок сляпать.

– Рома терпеть не может боевиков.

– Почему?

– Потому что он воевал!

– Вот как? Где? – с интересом спросил Алексей.

– В Афганистане. Он не выносит фильмов про войну, говорит, что все это откровенная ложь. А правда никому не нужна. И он боевики не любит. Где кровь льется рекой и стреляют. Он ведь был тяжело ранен.

– Как странно! – покачал головой Алексей. – Человек, раненный на войне, пишет нежные лирические повести. А люди, не то что пороха не нюхавшие, учебное оружие в руках ни разу не державшие, сочиняют кровавые боевики.

– Что тут странного? Описывать реальные события, на первый взгляд, проще. Но если они затронули твою душу… – Она тяжело вздохнула. – Рома своей души никому открывать не хотел.

– А все ж таки открыл! Джин-то с тоником! Банку колесами раздавили! Случайно, не машина марки «мерседес»?

– Какое это имеет значение? Ее марка?