Роковой роман Достоевского - Ольга Тарасевич

Доступ: только мне (личное)

У меня две жизни. И я еще существую только потому, что между ними стена из плотного слоя времени. Стена – мое спасение. Она четко разделяет двух Элен. Мне нравятся обе. Но лучше этим девчонкам не встречаться. Otherwise, we’ll not be able to avoid a disaster.[35]

Элен-дневная – расчетливая карьеристка. Утром я совершенно забываю о том, что у меня имееццо богатый муж. И, как следствие, – карточка с неограниченным кредитом. Все-таки моя маман при всей своей наивности дала мне, я считаю, правильные установки. В этой жизни действительно можно рассчитывать только на себя. Big money comes, big money goes.[36]Фортуна непостоянна. Только твои собственные навыки, знания и умения – категория относительно неизменная и надежная. К тому же это ведь круто забирает – учиться, самосовершенствоваться, ставить перед собой высокие цели и их добиваться.

В университете я – сама собранность и деловитость. Не прогуливаю лекции, хожу на все семинары. Переводческая «халтура» – отлично. Высоченная стопка книг, все эти лексика, стилистика, особенности перевода – здорово. Зачеты и экзамены один за другим – и это к лучшему. Мне все по силам. Мой любимый иглиш нон-стоп – это неописуемый драйв.

Клубничный коктейль из «Макдоналдса», толстая книжка манга,[37]фотки подружек, сделанные во время ролевых игр… Мои дневные радости. Этой Элен двадцать. Она ловит кайф, если ставит препода в тупик. И когда украдкой читает на ненужной лекции свежий номер «Cosmo» или новый детектив.

Элен-ночная – старая, опытная порочная тварь. Может, когда-нибудь она даже напишет книшшку, в которой расскажет про самый опасный наркотик. От героиновой или кокаиновой зависимости вылечиться трудно, но можно. Секс за гранью – та еще дурь, разъедает мозг быстро и навсегда.

Я помню тот вечер, когда Витя впервые привел меня в свингер-клуб. Мы расположились перед огромным, во всю стену стеклом, отделявшим нас от спальни с большой кроватью. Я тупо смотрела на клубки сладострастно извивающихся тел. And I just couldn’t make out how it possibly could go on.[38]Неужели женам не больно оттого, что их мужья занимаются сексом с другими женщинами? Почему мужей заводит вид собственной супруги, постанывающей от чужих ласк? Женщина целует женщину, мужчина делает минет мужчине. И это видят все, кто присутствует в спальне, те, кто находится за стеклом! Ну, полный отстой, ага.

I got sick of it.[39]Происходящее в клубе шокировало с точки зрения морали. К тому же это было на редкость мерзким зрелищем. Ведущие себя как порно-актеры люди все-таки не актеры. Целлюлитные бедра, пивные животики. Брр, какое дерьмо.

– Давай уедем, – предложил муж.

Мне не пришлось повторять дважды. Мы вернулись домой, и я долго пыталась согреться в горячем душе. Или отмыться от увиденного? А потом в ванную зашел Виктор. Мой муж – потрясающий любовник, нежный, жестокий, жадный. Я очень часто не осознаю, что происходит, потому что глаза и мозг отключаются. Предвкушая очередное безумие, я прислонилась спиной к стене кабины, и… А если там не стена, а тоже мужское тело? Жадные поцелуи, бесстыдные руки? А потом… Короче, меня конкретно торкнуло. Таких оргазмов у меня никогда не было. Неделю мы совершенно не высыпались. А затем я, сгорая от стыда, попросила отвезти меня в клуб.

Просто точно пойму – мерзость. Просто попробую увидеть все не через стекло. Просто поцелую женщину, один раз. Поласкаю ее – только узнаю, что чувствует Виктор, прикасаясь ко мне…

Я никогда не употребляла наркотики. Но, думаю, так «подсевшие» убеждают себя: последняя инъекция, и все. Секс хуже наркоты, потому что от наркотиков организм рано или поздно рассыпается. Увеличивать дозу до бесконечности нельзя. С сексом по-другому, фантазия безгранична. Первым исчезает стыд, потом – ревность. Всего через пару месяцев посещения клуба мне уже нравилось угадывать, с кем я занимаюсь сексом. Женщины целовали моего мужа, а я… я получала от этого реальный кайф! Почему?.. Попытаюсь объяснить, хотя это и напряжно…

Наверное, можно избавиться от ревности и разрешить чужим рукам скользить по телу любимого человека. Но это все равно твой любимый, и его член, и его попа, и его крики, знакомые, изученные, дорогие, они все-таки в каком-то смысле твои . Собственнические инстинкты перекрывают дыхание, но… его оргазм и твой оргазм тоже, очень сильный, ослепительно-яркий…

Такого никогда не испытаешь вдвоем, супружеская спальня – хрущевка, свободный секс – шикарный дворец. Жить можно и там, и там, но где лучше? И каково после дворца возвращаться в унылую хрущевку?

И все же я была готова вернуться. I became afraid of myself.[40]Во время садомазохистской вечеринки один из мужчин увлекся, у какой-то девушки потекла кровь, а во мне взорвался такой фейерверк… Что мне понадобится видеть потом? Иголки под ногтями, клочки кожи, свисающие с исхлестанных ягодиц, проколотые соски?

I need to stop.[41]Это Виктор во всем виноват, он старше и должен был быть умнее. Я ненавижу себя, его, все на свете.

Я хотела остановиться, и у меня ничего не получалось…

Элен-ночная оказалась сильнее Элен-дневной. Я разглядывала в зеркале свое лицо, и мне становилось дурно. По-прежнему молода и красива. Никаких намеков на обозначенные носогубные складки, как у начинающих увядать тридцатилетних. Разумеется, ни следа сорокалетней паутины старости, где в сетке морщин различимы и увеличенные поры, и мешки под глазами, и вечно унылые губы. Я отлично выгляжу, изредка моя мордашка даже появляется в глянцевых журналах. Не на обложках, конечно, которые очень часто оплачены друзьями беспечно улыбающихся девочек. А на иллюстрационных снимках, которые, при видимой непринужденности, долго и муторно снимаются в студии. Everything seems all right, but this look…[42]В нем отражаются обнаженные тела, и плетки, и фаллоимитаторы. Мои любимые тушь от Lancome и тени от Dior здесь бесполезны. Такое нельзя исправить мейк-апом. Только умелые руки «косметички» каким-то чудом ненадолго словно смывают покрывающий меня толстый слой грязи. Поэтому я часто хожу к косметологу. И еще никогда днем не смотрюсь в зеркало.

Моим двум девчонкам незачем встречаться, они сожрут друг друга.