Неплохо для покойника! - Галина Владимировна Романова

И до чего я только не додумалась в эти долгие сорок восемь часов! Говорю сорок восемь, потому что почти не сомкнула глаз за эти двое суток. И если поначалу у меня было всего две версии и два подозреваемых по этому делу, то сейчас их круг значительно расширился, обозначившись числом пальцев на одной руке.

— Так можно и себя начать подозревать, — кисло протянула я и отхлебнула из чашки давно остывший кофе. — Пора с этим заканчивать…

Пододвинув к себе телефон, я в который раз попыталась дозвониться до Семена Алексеевича, но вновь, как и прежде, его секретарь Нина пропела:

— Он еще не вернулся, Анна Михайловна, перезвоните, пожалуйста!

— Хорошо, — буркнула я, стараясь сохранять вежливость, и со злостью опустила трубку на рычаг.

Телефон жалобно звякнул и, словно вымещая на мне свои обиды, тут же пронзительно заверещал.

— Да?

— Анна, привет! — не совсем трезвым голосом пропела Лизка.

— Привет, чего тебе?

— Да так, — неопределенно ответила она. — Сижу дома, дай, думаю, позвоню.

,У тебя дверь за сегодняшнее утро раз сорок хлопнула. Что, гости?

— Любопытство тебя погубит, — хмуро предрекла я ей. — Ты мне лучше скажи, почта была вчера или сегодня?

— Нет и не будет, — протяжно зевнула она. — Верка-почтальонша в запое. Я за газетами сама вчера заходила. А что?

— Ничего… — Я немного помолчала и осторожно спросила:

— А кто там сегодня работает?

— На почте-то? — Лизка ухмыльнулась и с пониманием в голосе произнесла:

— Она, она там. Тебе туда рыпаться бесполезно, да и мне она не отдаст. Так что жди, пока Верка просохнет.

— Черт! — рявкнула я и швырнула многострадальную трубку на место.

Откуда Михаилу было знать, что контролером-кассиром в местном отделении связи работала бывшая теща моего Тимура — Люська.

Одному богу известно, сколько за эти два года мне пришлось выдержать заморочек с моей корреспонденцией! Я, конечно же, могла бы прекратить это безобразие. Однажды, не выдержав, я взяла под руку нашего участкового Виталика и пошла туда с намерением пресечь беззаконие, но дальше ступенек зайти не смогла: прямо против входа на деревянной скамеечке сидела маленькая девочка и с милой улыбкой смотрела на меня глазами моего мужа…

— Я не пойду! — уперлась я тогда. — Пусть делает что хочет!

— Но, Анна Михайловна! — удивился Виталик. — Вы же сами хотели!

— Не могу, — едва не плача пробормотала я и показала ему взглядом на ребенка. — Это его дочь…

С того памятного дня я перевела все свои подписные издания себе на работу. Письма от родителей со временем тоже стали приходить только туда.

Но Михаилу об этих моих проблемах было неведомо…

Чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых размышлений, я вытащила из кладовки пылесос и принялась за уборку. Занятие было для меня не из приятных, но как и все, за что бралась, я и эту неблагодарную работу старалась делать на совесть.

Через пару часов результатом моих трудов была навощенная до блеска мебель и вычищенные от малейших признаков пыли ковры.

Даже огромный фикус в кадке у окна, предмет моего постоянного недовольства, не был обойден вниманием и теперь глянцево поблескивал мясистыми зелеными листьями.

— Кажется, все… — рассеянно осматриваясь, пробормотала я. — Пора бы этому мерзавцу уже и объявиться. Скоро четыре…

И почти в ту же секунду в дверь раздался звонок.

— Ура! — вполголоса гикнула я и ринулась в прихожую.

Но на пороге, облокотившись обнаженной рукой о притолоку, стояла Елизавета.

— Тебе чего? — не совсем дружелюбно воззрилась я на нее.

— Поехали, — лаконично скомандовала она.

— Куда? 1Ы в своем уме? — опешила я от неожиданности.

— Нет, Анна, ты даешь! — фыркнула Лизка и прошмыгнула мимо меня в квартиру. — Тебе нужно на почту или мне? Вот я и говорю — поехали!

— Ты же сама сказала, что Люська тебе не отдаст мою корреспонденцию, а во-вторых, у меня машина опять на станции техобслуживания.

— Попытка не пытка: у меня перед сменой пара часов свободных есть. Пошли пешком, хочу уважить хорошего человека.

— Да? — с подозрением уставилась я на нее. — А что потребуешь взамен?

— Пару долларов, — фыркнула она оскорбленно. — Не волнуйся — ничего. Только если тебе так уж нужно, поторопись.

Но как бы мы с ней ни торопились, на одной из колдобин едва не поломав каблуки, почта уже закрылась.

— Кто же знал, что они сегодня до четырех, — подергала себя за мочку уха Лизка. — А что, такое важное письмо?

— Достаточно важное!..

Мы прошли с ней в ближайший сквер и, купив по мороженому, уселись в тени огромных лип. Легкий ветерок сыпал нам на голову желтую пыльцу, обдавая духмяным ароматом цветения. Детвора носилась по асфальтированным дорожкам, оглашая окрестности веселым гомоном.

— Хорошо-то как, — мечтательно выдохнула Лизка, вытянув ноги. — Вечно бы так сидела…

— Кто же тебе мешает? — рассеянно отозвалась я. — Сиди себе и сиди. Какие у тебя заботы?

— Да так… Крутишься, вертишься, а жизнь проходит как-то мимо… — Елизавета протяжно вздохнула. — Годы идут, а того единственного и неповторимого все нет.

— У тебя каждый второй неповторимый, — фыркнула я, припоминая ее многочисленных поклонников. — Пора бы уже и сделать свой выбор.

— Э-э-эх, Анна! Сколько тебе лет? Неужели ты до сих пор не поняла: не мы их выбираем, а они нас! — Она в сердцах швырнула обертку от мороженого в урну. — Вот и сейчас! Сидим с тобой рядом, никто не знает — кто из нас кто, а вон тот красавчик именно с тебя глаз не сводит, а не с меня! Ну скажи, чем я хуже? Моложе тебя лет на семь, одета стильнее раза в два…

— И глупее раза в четыре, — ехидно парировала я. — А это ох как в глаза бросается.

— Да ну тебя! — обиделась Лизка, потом, глядя вперед, мечтательно пробормотала:

— Ань, а хорош черт! Я бы за ним и в огонь, и в воду! Да посмотри ты!..

Я проследила за ее взглядом и едва не задохнулась от неожиданности: прямо против нас, на противоположной стороне аллеи, стоял Алейников и не сводил с меня горящих глаз.

Заметив мое внимание, он кивнул в знак приветствия и легкой походкой двинулся в нашу сторону.

Встречи этой я и жаждала, и страшилась одновременно. Множество вопросов, возникающих в процессе моих многочасовых размышлений за эти два дня, требовали ответов, и получить я их могла только от него.

— Добрый день, — улыбнулся Алейников, подойдя к нам вплотную. — Отдыхаем?