Мода на чужих мужей - Галина Владимировна Романова

Кому надо-то?!

– Мне это очень нужно, – проговорил Иван, как будто догадался, о чем она сейчас думает.

– Самоутвердиться хочешь? – догадалась она. – Таким вот опасным способом?!

– Не самоутвердиться, нет. – Он скроил брезгливую гримасу, снова сделавшись похожим на пожилого предводителя цветоводов. – Мне нужно ваше… твое уважение, Оля.

– Ну, зауважаю я тебя, дальше-то что?

– А дальше, может, полюбишь, – еле выговорил он, громко сглотнув при этом три раза. И зачастил, зачастил, путаясь в словах – Не время, понимаю, сейчас говорить об этом. И банально, как ты утверждаешь, но… Но вечные ценности никто ведь не отменял. И не отменит никогда! Как бы ни пытались все опошлить и перекроить, списать на смутное бестолковое время свою грязную беспорядочность и беспринципность, чувства остаются неизменными, Оля! Любовь, ненависть, неприязнь, восторг, обожание… Все это незыблемо! И никакая жажда власти и денег не способна все это уничтожить. Пафосно, да? По-другому не получилось, извини уж.

– Если я правильно поняла, то ты хочешь, чтобы я в тебя влюбилась? – распахнула она глаза пошире, чтобы еще раз внимательнее рассмотреть чудака.

– Да, – кивнул он, не отводя взгляда.

– Но зачем?

– Я… никогда не любил, Оля. Никогда и никого, кроме матери и бабушки. Были отношения, но поверхностные какие-то, жидкие. Без затей, одним словом. Они ничего не стоили, за них не стоило бороться, в них не хотелось вязнуть. Ради них не хотелось рисковать.

– А ради меня хочется, что ли?

Она не на шутку разволновалась, честно. Растревожил, разбередил ее этот парень из общества цветоводов-любителей. То ли таким вот способом, применив свой высокопарный слог, пытался ее соблазнить, то ли еще чего ему от нее надо. А чего с нее взять-то?

– Ради тебя готов, – кивнул он, сделавшись снова серьезным и сосредоточенно-суровым. – Ради тебя готов порвать любого!

– Слушай, Вань, а может, ты того, в постель меня пытаешься уложить, а?

Верить ему совершенно не хотелось, надеяться на него – тем более. Она ведь так и собиралась помереть в разочарованных, брошенных всеми на произвол судьбы одиночках. Чего он тут начинает комедию ломать? Ну, поверит она ему сейчас, возрадуется, дальше-то что?! Придут большие мальчики, приставят пистолет к виску и…

– В постель, Оля, мы еще успеем, – вклинился его голос в ее отвратительные мысли о собственной скорой кончине. – Я не хочу торопить тебя. И сам не хочу торопиться.

– Чего это?

Ну, спросила! Нет, с любопытством пора завязывать. Оно раз до добра не довело и остаток жизни вряд ли скрасит. Спросила ведь так, будто уже раздеться была готова. Он вон, бедный, даже покраснел до ушей своих, великолепно выточенных.

– Не хочу торопиться, потому что ты меня не любишь, Оль.

Иван поднялся и отошел на всякий случай подальше, перепугался, может быть. Нет, чудной он все же, несовременный какой-то.

– Ты все еще его любишь, – рассуждал он, стоя спиной к ней возле окна. – И может, не столько любишь, сколько живешь застарелой обидой, а тебе кажется, что любишь. Но это пройдет, поверь.

– Ты-то откуда знаешь, если все в твоей жизни было поверхностным и жидким?! – взорвалась она, устав слушать рассуждения про ее любовь. – И вообще…

– И вообще, это не мое дело? – Он подергал плечами. – Пока да, не мое. Но очень надеюсь, что станет со временем. Так ты хотела мне что-то рассказать про неприятности. Начнем?

Неприятностями Ольга с ним делилась оставшихся полдня. Рассказывала, повторяла одно и то же без конца, диктовала даже, когда он взялся все конспектировать – умереть не встать. И все с таким видом записывал, будто к экзамену готовился. Потом ушел в себя, замолчал на целый час, а потом…

– Это развод, Оля.

– В каком смысле?!

Она ушам своим не поверила: додумался, стало быть.

– Тебя просто развели как девочку, – и он как-то так снисходительно хмыкнул, что она и впрямь себя дурочкой почувствовала. – Такие дела так не делаются, понимаешь?

– Нет, не понимаю. Объясни мне, убогой.

И потом он еще целый час говорил, едва не уболтав ее до смерти. По его рассуждениям выходило, что встреча в ресторане с незнакомцем была сущим фарсом, не более того.

Никто не станет вести таких серьезных разговоров в публичных местах. Мало ли какая у нее могла быть реакция! А вдруг заголосила бы на весь зал: караул, убивают! Что тогда? Это первое.

Вторым пунктом он брал под сомнение осведомленность незнакомца насчет ее телефонных переговоров с псевдо-Толиком. Не все так было просто, по утверждениям Ивана. На получение детализации телефонного счета необходимо было соответствующее разрешение, которое заполучить не так-то просто.

Но этот пункт Ольга высмеяла.

– Ваня! Ваня, остановись! – призвала она его к вниманию. – Все сейчас покупается, невзирая на твои представления о вечных ценностях! Все! И что нельзя получить просто так, то берется за деньги. А чего нельзя купить за деньги, можно купить…

– За очень большие деньги, я понял, – кивнул он ей, перебивая. – Пускай так. Но все равно с тобой в ресторане никто разговаривать не стал бы. И светиться тому человеку не резон, и твоя реакция не прогнозируется.

– А где же со мной надо было встречаться?

– Вывезли бы тебя куда-нибудь за город с мешком на голове, – заговорил он вдруг зло и жестко. – Или домой вернулась бы из магазина, а тут гости у тебя по креслам-стульям сидят, пушками поигрывают. Нет, что-то здесь нечисто с этой встречей. А в милиции ты ничего об этом не говорила?

– Издеваешься?!

– Да, торопиться не надо, хотя… Хотя тебя могли видеть с этим человеком, и если он преступник, могут провести какие-то параллели.

– Кто меня мог видеть? – побледнела она.

– Да хотя бы официанты, они же обслуживали вас, не так ли? Или в гардеробной, например.

– Но для этого надо было за мной следить!

– А за тобой не следят?

– Нет! – запальчиво воскликнула Оля, чуть подумала и пожала плечами. – Нет, я думаю.

– Да? А как же тогда этот человек сумел тебя безошибочно вычислить в ресторанном зале?

В логике цветоводу отказать было сложно, чем он особенно раздражал.

– Так вот, если за тобой следил этот человек, где гарантия, что за тобой не следит милиция, Оля?

– Тогда вообще этот человек мог быть милицией послан для того, чтобы поймать меня! – воскликнула она, совершенно запутавшись. – На каком-нибудь нечаянном откровении, к примеру!

– Именно! – обрадовался он непонятно чему, но тут же объяснил: – Я к тому и веду, что встреча эта – фикция какая-то. Посуди сама, бандиты запросто так с тобой встречаются в ресторане, дают тебе конкретное задание, не оговаривая сроков, что уже подозрительно… Потом отпускают, что вообще невозможно.