Мода на чужих мужей - Галина Владимировна Романова

– Да, не подозреваю, – не стал крутить Ростов, покосившись на белоснежный хрустящий воротничок.

Странно, черт побери, все с этими богачами обстоит. Больше чем полдня Супрунюк в этой рубашке, и на работе побывал, и в ресторане, и покушать успел, а воротник по-прежнему чистый. Кожа, что ли, у них особый лоск имеет, что воротники не пачкает? Или лоска прибавляется пропорционально с ростом благосостояния? Почему воротник-то белый, непонятно?

Он вот лично каждый вечер и каждое утро моется, и тщательно, между прочим, и не дустовым мылом, а каким положено. И рубашку он вчера утром только из-под утюга надел. Так она уже к обеду казалась несвежей. И под мышками пятна появились, и на сгибе воротника серый рельефный узор. Почему так? Он же не мешки грузил с углем, а уголовные дела перелистывал. Не ремонтом в этом вот кабинете занимался, а гада одного допрашивал, которого подозревают в надругательстве над малолетними.

Может, это оттого, что в грязи такой вот возиться приходится, а?..

– Ладно, я понял. – Супрунюк аккуратным движением застегнул верхнюю пуговку на рубашке, вернул на место узел галстука, встал, отряхнув с брезгливостью брюки и пальто. – Я приду завтра. Завтра ваш художник будет на рабочем месте?

– Он не художник, его должность иначе называется, – поправил его Ростов.

И тут же затосковал, он-то уж надеялся, что этот тип от него отстанет после проникновенной беседы.

– Мне все равно, как его именуют в штатном расписании. Мне необходимо, чтобы мы общими усилиями составили фоторобот…

– Любовника вашей бывшей гражданской жены? – с ехидством закончил за него Ростов и сморщился. – Считаете, что нам нечем больше заниматься?

– Если вы мне откажете, я обращусь к вашему начальству, – пригрозил Стас, направляясь к двери. – Завтра в десять я буду у вас.

И ведь не опоздал ни на минуту. Стоило секундной стрелке дернуться, закончив девятый час, как дверь кабинета после стука отворилась, и на пороге появился Супрунюк.

– Доброе утро, – поздоровался он, входя.

– Доброе, – кивнул Ростов, задвигая под китель часы, по которым надеялся отследить опоздание гостя.

– Вы готовы поработать со мной?

– Готов, – кивнул Дмитрий Николаевич, поднимаясь с места. – Идемте, нас уже ждут. Вы уверены, что хорошо рассмотрели мужчину, которого подозреваете?

– Как, собственно, вас.

– Вы же говорили, что в ресторанном зале очень темно? – все еще не хотел терять надежды Ростов.

– Я следил за этим человеком из-за колонны в холле.

Значит, все-таки следил, подумал меланхолично Ростов, которому сегодня с утра совершенно не хотелось работать, слушать и слышать об убийствах, происшествиях и прочей гнуси. У него сегодня с утра был совершенно романтический настрой. И окрылен он был девушкой из соседнего подъезда, что назвала его сегодня симпатичным, когда столкнулась с ним на тротуаре.

Так прямо и сказала, когда он по неосторожности едва ее не сбил на ходу:

– Такой симпатичный, а такой неуклюжий…

Была ли тут какая параллель или явное противоречие, Ростов не знал и не хотел копаться. Его просто назвали симпатичным, и ему было приятно. Его давно так никто не называл. Все больше козлом, ментом поганым или еще кем похуже. Он давно уже – более полугода – был один. И вроде и не замечал своего одиночества, некогда было. А сегодня утром вдруг понял, что заскучал по безобидной женской трели. Заскучал, огрубел, охамел даже где-то.

Сейчас бы уехать куда-нибудь, мечтал он, медленно пробираясь на своей машине по запруженным транспортом улицам на работу. Какой-нибудь горнолыжный курорт посетить, отдохнуть, с девчонками порезвиться. А вместо этого…

Вместо этого он сейчас дышит в идеально выстриженный затылок Станислава Супрунюка, которого ведет в кабинет к Вале Хориной для составления фоторобота.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась Валя с гостем, закатив глаза за его спиной.

Это значило, что Супрунюк сразил ее наповал. Она вообще-то любила мужчин, а таких импозантных особенно. И после того как два года назад овдовела, все время примеряла на себя кого-нибудь. Сейчас вот Супрунюк попал на эту примерку, а вместе с ним и Ростов, который теперь вместо положенных двадцати минут станет маяться в Валином кабинете часа полтора. А если еще и гость окажется бестолковым и будет без конца менять овал лица и надбровные дуги мужчины, вид которого его так насторожил, то тогда пиши пропало.

К радости Дмитрия, Супрунюк оказался физиономистом и фоторобот был составлен минут за десять. Валечка и рада была бы проволынить, да не вышло.

– Он? – уточнила она безо всякой надежды на долгую работу в компании такого красавца.

– Он! – кивнул, волнуясь, Стас, совершенно не замечая внимания со стороны Хориной. – Точно он! Очень похож, очень!

– Хорошо, – мрачнея, проговорил Ростов и кивнул ему на дверь. – Вы можете идти, дальше мы сами.

– Как идти?! – опешил Супрунюк, нехотя поднимаясь со стула. – И это все?

– А что вы еще желали?

– И вы не объявите его в розыск?

Чушь, конечно, полная, это и сам Стас понимал, выпалил первое, что пришло на ум. Но чтобы все его старания закончились тем, что его так вот запросто выдворили из кабинета, он никак не ожидал.

– На каком основании? – окаменел Ростов.

Ему до дрожи в пальцах хотелось схватить этого нахала за шиворот и спустить по лестнице со щербинкой на третьей снизу ступеньке. Сколько эту ступеньку ни замазывали к праздникам и юбилеям, она все равно скалилась своим щербатым ребром в белый свет уже через пару дней.

Так вот, чтобы по этой самой зазубрине наглец задом проехался, чтобы дорогу к ним забыл, ну хотя бы дней на десять. Нет, повадился почти каждый день ходить, а! Ходит и ходит, ходит и ходит!..

– Я не могу объявлять в федеральный розыск всякого, кто станет обедать с вашей супругой, – выговорил он после того, как пару раз шумно вдохнул и выдохнул полной грудью.

– Она мне не супруга! И она подозревается в совершении преступления! – непозволительно повысил голос Супрунюк, пятясь к двери.

Больно вид у следователя сделался нехороший. И лицо посерело, хотя еще полчаса назад лучилось улыбкой. Своей коллеге, Валентине, кажется, он, во всяком случае, улыбнулся тепло и приветливо. А сейчас…

– Подозревается она пока только вами, Станислав Викторович, – медленно выговаривая каждое слово, снова начал Ростов. – И я еще раз повторяю, что не могу объявлять в федеральный розыск всякого, кто оказывает ей внимание. Все! Можете быть свободны!

– Так что?.. – начал было Стас.

Но Ростов его перебил уже на повышенных тонах:

– Все! Ступайте! Как только понадобитесь, я вас вызову… Повесткой!..